Регент Венгрии - Миклош Хорти

©1996,Б.Й. Желицкий, ,Новая и новейшая история №№2-3 1996.

Данная статья была опубликована в далеком теперь уже 1996 году. Значение её в венгерской историографии на русском языке, по моему мнению, огромно. Впервые  в России была опубликована работа по истории Венгрии XХ-века без каких-либо идеологических ограничений и умолчаний! 

1.НАЧАЛО


Регент Королевства Венгрия 1920-1944 - Миклош Хорти

Венгрия 20-40-х годов XX в., во главе которой стоял Миклош Хорти, была уникальным государственным образованием - королевством без короля. Хорти возглавлял это королевство в качестве регента или же правителя страны на протяжении четверти века, с конца первой и почти до завершения второй мировой войны.

Первая мировая война и национально-освободительные движения южных и западных славян привели к распаду крупной многонациональной Австро-Венгерской монархии и образованию на ее развалинах ряда ранее не существовавших "национальных" государств. Вместе с монархией Габсбургов распалась и историческая Венгрия. Между ней и новыми государственными образованиями были проведены во многом искусственные границы, которые не учитывали этнический состав населения территорий, веками налаженные экономические и историко-культурные связи, не способствовали обеспечению спокойствия и взаимопонимания между народами в этой части Европы, а скорее на долгие годы посеяли зерна раздора между ними.

Таковы были исторические реальности, когда во главе вновь созданного венгерского государства стал бывший адмирал, последний главнокомандующий австро-венгерским флотом Хорти, на политическую деятельность которого оказывали большое влияние отмеченные выше обстоятельства, и прежде всего так называемая Версальская система договоров.

Последствия Версаля, "несовершенство" принятых там договоров до сих пор дают о себе знать во взаимоотношениях Венгрии и сопредельных стран, в недавних "разводах" соседних многонациональных государств, в потенциальной опасности национальных конфликтов в Центральной и Юго-Восточной Европе. Они проявляются также в шаткости и нерешенности положения национальных меньшинств в этих странах, в незащищенности международными договорами их прав и свобод.

Политика Хорти в межвоенные годы была нацелена прежде всего на мирный пересмотр Версальской системы, с тем чтобы вернуть стране треть венгерского этнического населения (3,3 млн. чел.), которое оказалось за пределами новых границ Венгрии, начертанных Трианонским мирным договором в 1920 г. Характерно, что наряду с другими причинами именно это основное политическое устремление привело хортистскую Венгрию на сторону гитлеровской Германии. Последнее обстоятельство в свою очередь способствовало тому, что в период войны и в послевоенные годы Хорти и возглавляемое им государство в советской историографии именовались как "фашистский диктатор" и "фашистская Венгрия". При этом не учитывались конкретные реальности, объективные исторические обстоятельства, и все связанное с Хорти из идеологических соображений рисовалось исключительно в черных тонах, каких-либо оттенков практически не было. В результате мы до сих пор не располагаем достоверным историко-политическим портретом бывшего венгерского главы государства, объективной характеристикой его режима.

Венгерская историография 50-80-х годов не желала доподлинно разобраться в сути того исторического явления, которое называли "хортизмом". Существование определенных политико-идеологических штампов, в равной мере осуждавших Хорти и хортизм, было выгодно политическому руководству Венгрии тех лет. В 20-х-начале 40-х годов политику Хорти критиковали как слева, так и справа, но всегда с полярно противоположных позиций: с одной стороны коммунисты, а с другой — ультраправые, нилашисты, т.е. венгерские фашисты Первые по идеологическим соображениям называли его "фашистом", полагая, что его режим, пришедший на смену Венгерской Советской республике 1919 г., не мог быть не чем иным, как только "хортистским фашизмом".

Долгие годы не было принято задавать вопрос, а могли ли в фашистском государстве существовать и свободно функционировать парламент с самыми различными оппозиционными партиями, как это было в Венгрии, могли ли проводить свою легальную деятельность эти политические силы, включая социал-демократическую партию (кстати, под другим названием действовала даже коммунистическая партия), могли ли иметь место свободные профсоюзы и политическая печать самых различных направлений, в том числе и оппозиционная?

Книги, написанные о хортизме в советский период, заслуживали бы специального анализа, однако ограниченные рамки настоящего очерка не позволяют провести здесь такой разбор. И все же из числа имеющихся научных исследований, посвященных хортистскому периоду венгерской истории, следует назвать работы А.И. Пушкаша, внесшего существенный вклад в разработку проблем внешней политики Венгрии и ее участия во второй мировой войне 1, в которых попутно затрагивалась и политическая деятельность Хорти.

Что касается венгерской исторической науки, то она еще не дала * читателям всестороннего биографического исследования жизни и деятельности Хорти как исторической личности. Над большинством научных трудов, в которых в равной степени затрагиваются вопросы о роли и политической деятельности Хорти, к сожалению, тяготеет груз прошлого. Некоторые авторы приписывают весь постреволюционный белый террор 1919 г. Хорти, обвиняют его в потере Венгрией значительных территорий, населенных венграми, которые были отданы соседним государствам, другие возлагают на него ответственность за так называемый хортистско-фашистский режим и преследование коммунистов, за стремление основать "собственную династию", за вступление в войну на стороне гитлеровской Германии против СССР, за то, что допустил оккупацию Венгрии гитлеровцами и остался на своем посту после оккупации.

С момента опубликования статьи в 1996 году, в Венгрии издано значительное количество книг о Хорти. Однозначной оценки его личности в Венгрии по прежнему нет. 

Нельзя, конечно, отрицать, что в хортистской системе, как и в ряде других политических режимах в межвоенной Европе, имелись в той или иной степени элементы авторитаризма. Но когда пытаются отождествлять хортистский режим с фашистской диктатурой 2, то, по сути, грешат против исторической истины, так как одно понятие подменяется другим, абсолютизируется кратковременный постреволюционный белый террор конца 1919 г. и начала 1920 г. ( Хорти , кстати, тогда еще не возглавлял государство), он возводится в ранг европейского "профашизма" и распространяется на весь последующий период хортизма, который в разные годы действовал по-разному и прошел различные этапы в своем развитии. Поэтому однозначную характеристику дать ему трудно.

Венгерские историки еще не сделали. предметом своего научного анализа жизненный путь и политическую деятельность Хорти. Правда, в последние годы вышла работа Ф.Пёлёшкеи 3, в которой исследуется деятельность Хорти в 1919-1922 гг., а ранее появились "разоблачительные" книги И. Пинтера и бывшего партийного деятеля 3. Ваша 4, но они также не дают цельного, а тем более объективного представления о Хорти.

В последнее время в Венгрии наступил перелом в подходе к оценке личности Хорти, характеристике его режима. Об этом свидетельствуют состоявшееся в начале сентября 1993 г. перезахоронение из Португалии останков Хорти на его родине и выход в свет статей о нем, что говорит о растущем интересе к личности бывшего венгерского правителя 20-40-х годов. Опубликованы на венгерском языке его мемуары 5, переведена вышедшая в 1973 г. в Германии книга историка из Швейцарии П. Гостони "Миклош Хорти. Адмирал и регент" 6, вышли в свет статья историка Л. Панди "Изгнанник в Португалии. Миклош Хорти" 7 о португальском периоде жизни Хорти, а также серия интервью с графиней Илоной Эдельхейм-Дюлаи, женой его старшего сына Иштвана Хорти, сделанная тем же Гостони и журналистом А. Каньо. 8 Заслуживают внимания и новые научные работы об отдельных политических деятелях из окружения Хорти, а также документы и воспоминания его бывших соратников. Среди них - книга историка И. Ромшича 9 об И. Бетлене, премьер-министре Венгрии 20-х годов, воспоминания А. Улейна-Ревицки 10, заведующего отделом печати министерства иностранных дел Венгрии в годы войны, с осени 1943 г. посла в Стокгольме, содержащие ценные свидетельства о Хорти и его политике. Все эти работы, а также имеющаяся документальная база, в частности, секретные документы Хорти, изданные еще в 1963 г., недавно рассекреченные материалы внешнеполитического ведомства Великобритании, которые в 1993 г. были изданы и Венгрии [12], и, кроме того, выявленные автором документальные материалы в различных российских и венгерских архивах, служат хорошей основой для характеристики Хорти и проводившегося им политического курса.

 

 2.НАЧАЛО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ И ВОЕННАЯ КАРЬЕРА


Родители Хорти

Родился Миклош Хорти 18 июня 1868г. в отцовском имении в Кендереще Солнокского комитата, в самом центре Большой венгерской низменности, Это было время только что состоявшегося примирения господствовавших классов Венгрии и Австрии. Венский двор австрийских Габсбургов после подавленной и разгромленной при помощи войск Николая I венгерской революции и национально-освободительной борьбы 1848-1849 гг. заключил в 1867 г. с непокорной Венгрией компромиссное соглашение. По его условиям Венгрия, вошедшая в состав двуединой Австро Венгерской монархии, имела свое самостоятельное национальное правительство, парламент, а общие для обеих частей государства дела - военные, финансовые и внешнеполитические - решались сообща в Вене. Там же находилась резиденция императора Франца Иосифа, который являлся одновременно и венгерским королем.

Семья Хорти была многодетной. Миклош стал пятым по счету ребенком в семье среднего землевладельца Иштвана Хорти, в браке которого с Паулой Халашши родилось девять детей. Родители стремились дать им хорошее образование, они воспитывались в строгости, выросли дисциплинированными.

Миклош уже в восьмилетнем возрасте оказался, как и два его старших брата, в реформатском колледже города Дебрецена, где учился под наблюдением французской гувернантки. С 10 лет по настоянию родителей, пожелавших, чтобы их сын наряду с венгерским овладел и столь необходимым для продвижения по службе немецким языком, его перевели в немецкую мужскую гимназию в г. Шопрон.

Мальчик мечтал поступить в морскую академию и стать моряком, однако его желание встретило возражение отца, так как старший брат Миклоша, Иштван, избравший эту же профессию, на учениях был тяжело ранен. В 1882 г. после весьма строгого отбора из 612 претендентов Хорти оказался среди 42 слушателей, которые были зачислены на учебу в военно-морское училище г. Фиуме (ныне Риека). В 1886 г. лишь 27 курсантам, в том числе и Хорти, было присвоено звание морского кадета.

В годы учебы и последующей военной службы, прошедшей на Адриатике, Хорти овладел сербским и итальянским языками. Службу на флоте он начал в 18 лет; здесь стали реализовываться его мечты о дальних плаваниях, расширились его познания в географии, приобретались опыт и морская закалка. Хорти быстро продвигался по службе: в 1894 г. ему поручили испытание первого корабля с паровой тягой, в 1897 г. он стал лейтенантом 2-го ранга, а в январе 1900 г., в 32 года, ему было присвоено звание капитан-лейтенанта 1-го ранга, он уже командовал кораблем.

Вскоре Хорти направили в Вену в военно-морское ведомство для перевода на венгерский язык документов и работы с делегатами венгерского парламента на совместных австро-венгерских совещаниях. Контакты и знакомство с венгерскими политическими деятелями оказались полезными для его будущей карьеры.

В 1901 г. во время летнего отпуска Хорти познакомился со своей будущей женой, 19-летней Магдой, дочерью депутата венгерского парламента, дворянина Яноша Пургли. Тем же летом в г. Араде (ныне Орадья в Румынии) состоялась их свадьба.

Молодые обосновались в портовом городе Поле (ныне Пула в Хорватии), где продолжалась служба Хорти. Там родились их дети - две девочки, Магда и Паула, и два мальчика, Иштван и Миклош. Молодой морской офицер служил на крейсере, командовал торпедным сторожевым кораблем. После успешной сдачи экзаменов на звание высшего войскового офицера с 1 января 1909 г. ему было присвоено звание капитана 3-го ранга.

В ноябре 1909 г. в жизни Хорти произошли большие перемены. От совместного австро-венгерского военного министерства ему пришло предложение занять должность высшего офицера - одного из четырех флигель-адъютантов императора Франца-Иосифа. Этот пост ранее традиционно занимали лишь австрийцы. Хорти согласился.

С 1909 по 1914 г. Хорти служил в венском Хофбурге непосредственно при императоре - венгерском короле. Служба требовала от него пунктуальности, дисциплинированности, хорошего знания немецкого языка, а также умения ездить верхом, сопровождать короля-императора на охоте. Впоследствии Хорти вспоминал эти годы как самые прекрасные и беззаботные в его жизни. За пять лет пребывания в Вене он почерпнул много ценного для себя. Это пригодилось ему в будущем. Он многому научился и непосредственно от императора, которого искренне любил, глубоко уважал и всегда считал примером для себя. Он усвоил придворный этикет, манеры поведения, а также консервативное миросозерцание.

Жизнь в Вене давала возможность Хорти приобщиться к культуре и искусству. Он посещал музеи и картинные галереи. Сам брался за кисть — писал пейзажи и портреты. Там же познакомился с венгерским композитором, будущим "королем оперетты" Ф. Легаром, который на протяжении трех лет дирижировал военно-морским оркестром в Вене.

Политическими проблемами Хорти тогда занимался мало, но был невольным свидетелем проходивших в большой политике процессов, имел возможность изнутри наблюдать за политической кухней. Позже он вспоминал: "Я узнал здесь национальный вопрос с неведомой мне стороны. Я понимал, что на взгляды многих участников тогдашних дискуссий по национальному вопросу оказывает большое влияние зарубеж-ная пропаганда, и я не мог не заметить, что все сильнее усиливаются пропаганда и центробежное движение, направленные на развал"13 (монархии. - Б.Ж.).

И хотя Хорти впоследствии отмечал, что монархия в итоге развалилась не из-за внутренней слабости, он неоднократно подчеркивал, что именно сербские националисты помешали устремлениям Франца Фердинанда объединить южнославянские народы Австрии и Венгрии в одно государство, т.е. преобразовать дуалистическую монархию в триалистическую.

Во время второй Балканской войны, в июне-августе 1913 г., Хорти получил разрешение прервать службу при дворе и явился в военно-морское министерство, где ему было поручено командование береговой охраной на сторожевом корабле "Будапешт". По окончании Балканской войны 43-летнему Хорти было присвоено очередное воинское звание - капитан 1-го ранга (это соответствовало званию полковника), после чего он вернулся на службу в императорский дворец.

Начало первой мировой войны застало Хорти в отпуске, но 27 июля 1914 г. он уже прибыл в порт Пола, где сначала командовал кораблем "Габсбург", а с декабря стал командиром нового быстроходного бронированного крейсера "Новара", считавшегося самым современным кораблем на флоте, способным выполнять особые задачи. Весной 1915 г. за успешное выполнение одной из таких задач Хорти был награжден железным крестом. Затем он участвовал в морских сражениях на Адриатике против итальянского и французского флота.

22 ноября 1916 г. скончался император Франц Иосиф. Наследник престола, 29-летний эрцгерцог Карл I, 30 декабря 1916 г. был коронован также и венгерским королем под именем Карой IV. Хорти с юных лет знал молодого Карла и в 1911 г. был среди приглашенных на его свадьбу. Присутствовал Хорти и на коронации Карла в Вене и Будапеште. Молодой король-император, осознав пагубность войны и выражая чаяния народа, выступил с инициативой о мире, но она была отклонена державами Антанты. Война продолжалась, и с февраля 1917 г. на Средиземном море развернулась ожесточенная торпедная баталия. Хорти был участником этих сражений. Он командовал крейсером "Новара", который в районе Отранто в мае 1917, г. прорвал блокаду и потопил немало кораблей противника. В этой битве Хорти был ранен, слегка оглох, но продолжал руководить сражением, которое продолжалось три часа. Эта крупнейшая на Адриатике морская битва завершилась победой австро-венгерского флота и принесла Хорти широкую известность.

В феврале 1918 г., после выздоровления, Хорти был назначен командиром другого высококлассного военного корабля "Принц Эуген". Это было время, когда под влиянием событий в России началось революционное брожение и в австро-венгерской армии. Ослабла военная дисциплина, все труднее становилось управлять многонациональными силами на флоте. Укреплению режима не помогло и подавление восстания матросов в заливе Котор.

Хорти строгими и решительными мерами, хотя и без применения оружия, на своем корабле восстановил порядок и воинскую дисциплину. Король-император Карл, недовольный состоянием находившегося в стадии разложения флота, решил снять командующего и 27 февраля 1918 г. на эту должность назначил Хорти, присвоив ему звание контр-адмирала. Став последним главнокомандующим австро-венгерского флота, Хорти для восстановления дисциплины решил прибегнуть к мерам устрашения. Он одобрил решение военного трибунала, приговорившего двух матросов - организаторов восстания на флоте - к смертной казни. Казнь была приведена в исполнение в присутствии делегатов с других кораблей 14. Но такие жесткие меры не спасли монархию от развала. Матросы южнославянского происхождения первыми отказались продолжать служить Габсбургам. За ними последовали венгры и австрийцы. Отчаянная попытка Карла спасти положение путем добровольной передачи всего флота в подчинение созданному в Загребе Южнославянскому национальному Совету в надежде на то, что этот жест поможет сохранить южных славян в составе короны, оказалась тщетной. Хорти, подчиняясь верховному приказу Карла и в соответствии с заключенным в г. Павия соглашением о перемирии, 28 октября 1918 г. в знак прекращения существования: императорско-королевского военно-морского флота спустил с флагштока корабля главнокомандующего флаг монархии и передал флот представителям нового образовавшегося южнославянского, государства - Королевства сербов, хорватов и словенцев. После этого акта он возвратился в родные края и полностью отдался частной жизни.

3.НА ПУТИ К ВЛАСТИ

Процесс развала монархии, начатый национальными движениями, завершился в целом мирно, не встречая сопротивления со стороны центра. В итоге же реализовался сценарий Антанты, и на развалинах монархии с помощью стран-победительниц образовались новые независимые государства..

Венгрия, провозглашенная 31 октября 1918 г. Народной Республикой, также низвергла династию Габсбургов.. Демократические преобразования, начатые правительством графа Михая Каройи, впоследствии президента Республики, весной 1919 г. не могли быть .продолжены, так как победившие в войне страны Антанты предъявили ей такие требования, которые в конечном счете заставили правительство уйти в отставку. 21 марта 1919. г. Венгрия была провозглашена Советской республикой. На оккупированной же войсками Антанты территории начали собираться антикоммунистические силы, которые образовали свои, комитеты сначала в г. Араде, а затем 5 мая при поддержке французских оккупационных войск в г. Сегеде. Было создано контрреволюционное правительство во главе с консервативно настроенным графом Дюла Каройи. Его целью стали борьба против "красной диктатуры" и свержение коммуны. Убедившись, что "освобождения страны от большевиков и румын нельзя достичь одними лишь дипломатическими средствами", вспоминал впоследствии Хорти, антибольшевистски настроенные политические силы пригласили его на пост военного министра в своем правительстве. Он дал согласие и 6 июня 1919 г. переехал в г. Сегед, где приступил к формированию новой "венгерской национальной армии". Она насчитывала всего около ,1 тыс. человек 15. Антанта, однако, не давала разрешения на то, чтобы эта армия вмешивалась в политическую жизнь.

Были ли уже тогда.у Хорти какие-либо скрытые политические амбиции, сказать трудно, однако пребывание в Сегеде, позволило ему установить контакты с представителями Антанты, и это положительно сказалось на его будущей карьере. Хорти все операции, сдоей армии согласовывал с ними, что позволяло ему избегать каких-либо столкновений с румынскими оккупационными частями, а также показать себя как дисциплинированного и надежного партнера, готового к решению любых проблем за столом переговоров. Правда, отдельные командиры из его вольнонаемной армии и возглавлявшиеся ими отряды в 1919 г. часто самовольно совершали устрашающие акты в целях "наведения порядка". В мемуарах Хорти признает наличие таких фактов, называя 1919т. годом "революций и террора", но при этом подчеркивает, что командование армии не давало ни одного приказа на совершение каких-либо противозаконных актов16. Хорти быстро осознал, что в интересах страны экстремистские действия необходимо пресечь.

В июле 1919 г. перед румынскими войсками открылся путь к венгерской столице. Хорти, на сей раз вопреки запрету французов, в августе начал передислокацию своей армии из Сегеда в Задунайский край с тем, чтобы помешать дальнейшей оккупации страны и, продвижению румынских войск на запад. Свой штаб он обосновал в Шиофоке, где к ноябрю увеличил численность армии до 50 тыс. человек, превратив ее во внушительную силу. После того как 14 ноября 1919 г. румынские оккупационные войска оставили венгерскую столицу, было образовано новое венгерское правительство. 16 ноября "национальная армия" - единственная тогда реальная и властная общенациональная сила – торжественно вошла в Будапешт. Ее возглавлял Хорти, который в парадной форме адмирала, верхом на белом коне въехал в Будапешт.

Хорти порицал столицу за "измену тысячелетней истории", обвиняя ее в том, что она бросила корону в грязь, сняла с себя национальные цвета и "нарядилась в красные тряпки"17. И хотя Хорти завершил свою речь заверением о том, что он и его армия не злопамятны, готовы прощать, в политических кругах страны все же появились опасения относительно его намерений

В интересах стабилизации положения страна нуждалась в сильной личности. Вскоре после торжественного въезда в Будапешт Хорти окончательно распрощался со своей военной карьерой - перед ним открылся путь в большую политику, доселе неизвестную ему сферу деятельности. Хорти быстро усваивал ее азы. Он не связал себя ни с одной политической партией, оставался нейтральным, делал упор только на необходимость соблюдения порядка и спокойствия, а своими патриотическими высказываниями старался завоевать расположение самых различных групп населения. Прислушавшись к советам английского дипломата Дж.Р. Клерка, Хорти собрал представителей различных политических партий страны и, выступив перед ними, постарался развеять слухи о том что он якобы стремится, как Пилсудский в Польше, к установлению личной военной диктатуры. Ему удалось убедить их в том, что он не только не стремится к военной диктатуре, но и вообще не приемлет никакой диктатуры. Он вновь признал. что после коммуны 1919 г. со стороны крайне правых  сил действительно имени место насильственные действия против евреев и коммунистов18

4.ПРИХОД К ВЛАСТИ. РЕГЕНТСТВО

16 февраля 1920 г. было созвано национальное Собрание. Оно констатировало прекращение действия австро венгерского соглашения 1867 г., аннулировало акты двух республик 1918-1919 гг., образовавшихся в результате революций, провозгласило восстановление королевской власти, которая с ноября 1918 г. перестала функционировать. Ввиду протеста держав-победительниц против возрождения в какой-либо форме династии Габсбургов на венгерском троне парламент не имел возможности избрать короля. До определения кандидатуры претендента на этот пост и до избрания нового короля было решено учредить известный ранее в истории Венгрии пост регента или правителя страны. Среди возможных кандидатур был назван и Хорти, которому как бывшему адмиралу больше всего соответствовало венгерское понятие "корманьзо" (в дословном переводе "правитель")

1 марта 1920 г. Национальное собрание избрало Хорти (131 из 141 депутата проголосовал "за") правителем Венгрии. Ему было 52 года. Хорти никогда не забывал о своей профессиональной принадлежности, охотно одеваясь для публичных встреч и приемов в форму адмирала, внушавшую уважение, подчеркнуто гордился принадлежностью к сословию военных, Что же касается политической культуры Хорти, концептуальности его мышления, уровня знаний в области государственных дел и дипломатии, умения оценивать обстановку и находить выход из сложившихся ситуаций, то следует отметить, что и в этом отношении сторонники и противники оценивали Хорти как политика средних способностей

Венгрия, во главе которой встал Хорти, была весьма своеобразным в межвоенной Европе государственным образованием - королевством без короля. Хорти оставался ее правителем на протяжении 25 лет. Заняв этот пост в сложнейших международных условиях, когда предстояли мирные переговоры, подписание тяжелейших для страны условий мира, и в не менее трудной внутриполитической ситуации — политическая нестабильность, разруха, развал веками функционировавших экономических связей, -Хорти брал на себя весьма большую ответственность. Поэтому, прежде чем согласиться на эту должность, он выдвинул свои условия по расширению полномочий регента. Они были приняты. Хорти получил право отсрочить начало работы Национального Собрания, а также распускать его 19.

Став главой государства, Хорти сохранил за собой пост главнокомандующего армией, но его основными функциями стали представительство страны перед внешним миром, назначение и прием послов. От его согласия зависело утверждение законодательных решений по вопросам войны и мира. С 1937 г. он, кроме того, приобрел право на объявление войны и заключение мира без согласия правительства и парламента. Хорти свои исполнительские функции реализовывал через назначавшиеся им правительства. Он пользовался законодательной инициативой, правом созыва и роспуска парламента. Неприкосновенность личности регента, его достоинство гарантировались законом, однако в случае нарушения им этих законов он мог быть привлечен к ответственности. Правом утверждения законов он не обладал, но имел возможность два раза возвращать законы парламента на дополнительное рассмотрение.

Население страны ко времени прихода к власти Хорти находилось в тяжелейшем морально-психологическом состоянии. Обременительны были последствия первой мировой войны и двух революций, иностранной оккупации. Новую травму нанес населению Трианонский диктат, в результате которого третья часть всего этнического венгерского населения, т.е. более 3 млн., осталась за пределами новых границ страны. Венгрия лишилась почти двух третей своей прежней территории - она сократилась с 283 до 93 тыс. кв. км — и половины населения, которое уменьшилось с 18,2 до 7,6 млн. Несоблюдение этнографического принципа при проведении новых границ вызывало у народа чувство несправедливости и национальной ущемленности, что впоследствии оказало большое влияние на политику хортистской Венгрии. Все эти факторы воздействовали и на мировоззрение самого Хорти, которое после падения Венгерской Советской республики в 1919 г. приобрело ярко выраженный антикоммунистический характер. Антикоммунизм стал одним из идеологических базисов создавшейся при Хорти системы. Он дополнял официальную христианско-национальную идеологию, ориентированную на создание среднего класса - основной социальной базы возрождения всего венгерского общества.

Правительству Хорти удалось устранить с политической сцены крайне правые экстремистские элементы и группы. Именно деятельность этих групп начиная с 1919 г. и давала повод коммунистам обвинять режим Хорти в установлении "венгерского фашизма". Хорти смог стабилизировать обстановку в стране и укрепить новую систему, а также нейтрализовать попытки консервативных сил возродить династию Габсбургов. Однако в 1921 г. наследник престола король Карой, нашедший убежище в Швейцарии, но не отказавшийся от планов реставрировать монархию Габсбургов, неожиданно для Хорти приехал в Венгрию, чтобы при поддержке легитимистов занять трон. Появление Кароя явилось серьезным испытанием для Хорти, тем более что незадолго до этого он публично заявил, что занимает лишь пост регента, а трон всегда остается свободным для будущего короля. Правда, он добавлял, что, прежде чем вновь "заблестит святая корона", необходимо решить вопросы укрепления внешней и внутренней безопасности страны.

Карой тайно явился к Хорти в форме венгерского офицера. В ходе их беседы регент твердо заявил, что сейчас нельзя поднимать вопрос о возвращении короля, так как это "нарушает спокойствие страны, препятствует ее возрождению, лишает нас возможности установить хорошие отношения с зарубежными странами". Против реставрации Габсбургов категорически возражали страны-победительницы; южные же славяне обязались всеми средствами помешать реставрации, а чехословацкий премьер Э. Бенеш в феврале 1921 г. заявил, что возвращение Кароя на престол будет расценивать как объявление войны20. Хорти предупредил наследника престола, что, как только он передаст ему власть, армии соседних стран немедленно оккупируют Венгрию и никто не сможет предсказать последствия такой оккупации21.

Наследник престола временно отступил, но в октябре 1921 г. вновь предпринял попытку овладеть венгерским престолом, на сей раз уже силой. В сопровождении армейского гарнизона из Шопрона Карой направился в Будапешт. Это вызвало резкий протест южных славян, а также чехов, словаков и румын. Послы стран Малой Антанты (Чехословакии, Румынии, Югославии) явились к Хорти и заявили, что, "как только король придет к власти, вооруженные силы их государств тут же пересекут границы" Венгрии. Дипломатические представительства Англии, Франции и Италии выступили с совместным заявлением, требуя принять "необходимые меры в интересах удаления экс-короля с территории страны"22. Хорти реагировал незамедлительно. 22 октября он отправил письмо23 экс-королю, в котором вежливо, но решительно предупредил его, что "если Ваше Высочество с оружием войдет в Будапешт, Венгрия перестанет существовать"24.

Опасения Хорти были не беспочвенны. В Королевстве сербов, хорват и словен была объявлена мобилизация в армию, войска королевства сосредоточились на южной границе Венгрии, а чехословацкие - вдоль северных. С учетом того что к антигабсбургскому союзу присоединилась и Румыния, не исключалась интервенция с трех сторон.

Поскольку продвижение войск Кароя продолжалось, Хорти, желая избежать гражданской войны, сначала решил уйти в отставку, но затем отдал армии приказ оказать сопротивление войскам Кароя. 23 октября недалеко от столицы произошло столкновение противостоявших частей, а позже были начаты переговоры, завершившиеся мирным решением всех вопросов.

Габсбургскую проблему для Венгрии и для Хорти в итоге решила Антанта, представители которой в Будапеште потребовали от венгерского правительства официально лишить короля Каройя IV короны. Его попытка отречься в пользу девятилетнего сына Отто не увенчалась успехом. Совет министров Венгрии 1 ноября 1921 г. утвердил законопроект, на следующий день принятый Национальным Собранием, по которому Габсбурги были лишены престола, а Кароя вывезли из страны. 1 апреля 1922 г. он скончался. "Венгрия была бессильна перед политикой Антанты", — констатировал Хорти в мемуарах.

5.КОНСОЛИДАЦИЯ ХОРТИСТСКОЙ СИСТЕМЫ

В складывании политической системы Венгрии большую роль сыграл в 20-30-е годы премьер-министр страны граф Иштван Бетлен, назначенный на эту должность в апреле 1921 г.25 Бетлен давно и хорошо знал Хорти, был с ним в приятельских отношениях, которые после "королевского путча" еще больше окрепли. Он бессменно оставался на своем посту вплоть до 1931 г. Именно этот искусный, с консервативными взглядами политик, не лишенный и либерально-реформаторских качеств, стал генеральным архитектором политической системы, получившей название "хортистской".

Будучи реалистом и трезвомыслящим политиком, Бетлен осознавал необходимость обеспечения, внутренней стабильности страны, В целях консолидации строя он позаботился :це только об изоляции ультраправых группировок, но и о проведении экономической политики, направленной на возрождение венгерского среднего класса. Он высказался также за необходимость, восстановления христианских идеалов26. Ему удалось в определенной степени укрепить законность, общественный порядок, расширить гарантии свободы личности. Однако это не приобрело такого масштаба, который существовал в. странах развитой буржуазной демократии.

Главным, детищем Бетлена в 20-е годы стало создание двухпалатной демократической парламентской системы. Он, называвший себя "консервативным демократом" и сторонником "осторожного продвижения" вперед, полагал, что после войны и двух революций стране "нужна демократия, а не господство грубой силы", так как это может привести к гибели: страны27. Бетлен считал, что в странах Центральной Европы следует переходить к функционированию широкой политической демократии постепенно.

Вместе с тем Бетлен, как и Хорти, отвергал республиканскую форму демократии. В, одном из своих публичных выступлений Хорти заявил, что с юридической точки зрения для .Венгрии "королевство вполне, пригодно, даже без короля", а республиканская форма принесла бы ей "несчастье, поскольку появилось бы много кандидатов в президенты" и это привело 0ы к борьбе между ними. Но, конечно, "все политические партии имеют право пропагандировать свои убеждения", - отмечал он28.

В 20.-е годы Бетленом был создан базировавшийся на многопартийной системе двухпалатный парламент, ставший одним из основных институтов хортистской системы. Такая политическая структура функционировала в Венгрии вплоть до 19 марта 1944 г. Формально же она сохранялась и до 15 октября 1944 г., когда наступил конец и самого правления Хорти.

Хорти, будучи избранным на должность регента, осознавал возможность своего переизбрания, тем более что венгерская высшая аристократия не воспринимала его в качестве подлинного главы государства и смотрела на него как на временно исполнявшего эти обязанности. Однако в 20-30-е годы реальной возможности для возвращения короля на престол не было. Институт королевства был сохранен, но трон оставался вакантным, следовательно, не исключалась возможность проведения свободных выборов, короля. Антантой оговаривался лишь запрет на реставрацию габсбургского дома, и кандидатура претендента на трон требовала предварительного ее одобрения. В августе 1922 г., как писал Хорти, делегация венгерских политиков предложила ему корону, однако он отклонил их предложение29.

Венгерский историк академик М. Ормощ пишет: "Хорти... был старомоден почти до анахронизма..Его контрреволюционный вождизм не имел ничего общего с формами нацизма или фашизма. Хорти не разрабатывал и даже не воспринимал никакой новой идеологии. Он следовал тем позициям и взглядам, которые усвоил во время монархии в родительском доме и в военном училище". К власти Хорти относился с уважением, но "не был одержим властью. Политическое руководство в годы своего правления он почти исключительно уступал правительству и главным образом только в кризисные ситуации брал его в свои руки"30.

Отношения Хорти с аристократией не были радужными. Регент оставался для нее чужаком. Но ее представители отдавали должное Хорти. В 1925 г. один из них выразился так: "Мы можем радоваться, что у руля государственного правления стоит человек консервативных взглядов"31. Консерватизм Хорти выражался в преданности политическим традициям прежней венгерской государственной элиты, в основном той ее части, которая склонялась к консервативному либерализму, корнями уходившему в эпоху монархии; в противостоянии как левым (коммунистическим, социалистическим), так и праворадикальным, а позже профашистским и фашистским силам. Хорти разделял подходы венгерской аристократии бетленовского типа к политике, особенно к названным двум крайним политическим группировкам. Аристократия же опасалась главным образом первых - из-за их отношения к частной собственности и стремления во что бы то ни стало ликвидировать капиталистическую систему производства, а вторых - прежде всего за попытки устранения парламентаризма и установления диктаторских форм правления. Последние особенно проявились в 30-е годы.

В Венгрии при Хорти не была создана такая тоталитарная система власти, которая характерна для нацистской Германии или фашистской Италии. В стране на протяжении всего правления Хорти сохранилась конституционная монархия с либерально-правовой системой, при которой власть была разделена между двухпалатным парламентом и главой государства в лице регента. И хотя Хорти в целом придерживался консервативного курса во внутренней политике, в стране постоянно работал парламент, в котором существовала как левая, так и правая оппозиция, регулярно проводились свободные выборы, в ходе которых соперничали друг с другом различные политические партии. Исключением была только компартия, лишенная права открыто выступать на политической арене в связи с организованным ею красным террором в 1919 г. Эта политическая система продолжала функционировать и после замены Бетлена на посту премьер-министра в 1931 г. и оставалась неизменной вплоть до удаления Хорти с его поста.

6.ХОРТИ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ВЕНГРИИ В 20-30-е ГОДЫ

В 20-30-е годы Хорти и его политическое окружение стремились преодолеть внешнеполитическую изоляцию, тот барьер, который возвели вокруг Венгрии страны Малой Антанты. Для венгерского правительства первой половины 20-х годов, по словам Бетлена, "единственно возможным было терпеливое выжидание"32

Хортистская дипломатия, однако, не бездействовала. Эту сферу политики Хорти держал под пристальным личным контролем. Он стремился мирными средствами достичь ревизии Трианонского мирного договора33, однако его попытки поднять на международных переговорах вопрос о судьбе венгров, оказавшихся за пределами новых венгерских границ, встретили категорическое возражение Франции. В 1925 г. венгерской дипломатии удалось заручиться поддержкой Англии, пообещавшей Венгрии, что в будущем можно будет "скорректировать" границы Венгрии с ее соседями34. Эти обещания, однако, не привели ни к каким результатам, и Венгрия по-прежнему оставалась во внешнеполитической изоляции, в основном из-за позиции стран Малой Антанты и поддерживавшей их Франции.

Бетлен еще в 20-е годы обращал внимание на опасное положение Венгрии между Германией и встававшим тогда на ноги "восточным гигантом", т.е. СССР. Он неоднократно заявлял, что венгры не хотят стать вассалами ни Германии, ни СССР, однако как трезвый политик он выступал за налаживание выгодных для Венгрии торговых связей с обеими странами. Бетлен в 1924-1926 гг. с учетом возможностей советского рынка предлагал Хорти наладить торговые связи с СССР. Ему импонировало то, что Москва не признала и даже резко критиковала всю Версальскую систему мирных договоров. Идею Бетлена поддержали крупные предприниматели и министерство иностранных дел. Хорти же из-за своего антикоммунизма не согласился с ней. Он считал СССР источником "вечной красной опасности" для человечества и выступал против установления с ним всяческих связей35.

Выход из внешнеполитическое изоляции давался весьма нелегко. Первые попытки урегулирования отношении с северными и южными соседями не увенчались успехом. Пограничные страны, кроме Австрии, замкнули кольцо вокруг Венгрии. Страны Малой Антанты не без основания полагали, что Венгрия не смирится окончательно с потерей той значительной массы этнического венгерского населения, которая компактно проживала тогда вдоль Границ в Румынии - 1 млн. 664 тыс., Чехословакии -1 млн. 72 тыс., Югославии - 459 тыс.36, и будет искать возможности решения этого вопроса на международной арене

Бетлен летом и осенью 1926 г попытался вновь убедить Хорти в необходимости расколоть страны Малой Антанты посредством привлечения к сотрудничеству сербов и установления связей с Россией. Регент согласился на сближение с сербами, но отверг предложение по урегулированию отношений с СССР37. В конце августа 1926 г. разговор с Белградом состоялся На юге страны с речью выступил Бетлен, который по случаю 400-летия битвы с турками под Мохачем напомнил о прошлом, о героической совместной странице истории венгров, сербов и хорват. Он говорил о необходимости найти взаимопонимание. На речь премьера отреагировали, однако, не южные славяне, а итальянские политики! Они и помогли Венгрии выйти из внешнеполитической изоляции. 5 апреле 1927 г. состоялось подписание договора с Италией "о вечном мире и дружбе'. ВеньерСК0Му правительству импонировала склонность Муссолини поддержать некоторые территориальные претензии Венгрии, что явилось тогда весьма важным фактором для прорыва внешнеполитической изоляции.

Мировой экономический кризис начала 30-х годов, повлекший за собой финансовый крах на будапештской бирже, снижение жизненного уровня трудящихся, повлиял и на политическую жизнь Венгрии. Бетлен считавшийся "правой рукой" Хорти во внутренней политике, в августе 1931 г. подал в отставку. Хорти назначил премьером Дюлу Кароии, но дальнейшее ухудшение экономической конъюнктуры в стране сдвинуло политический маятник еще дальше вправо. В сложившихся условиях господствовавшие классы Венгрии считали, что на пост премьер-министра нужен человек "твердой руки". Им оказался министр, обороны Дюла Гёмбёш, сформировавший 1 октября 1932 г. новое правительство.

Хорти знал Гёмбёша еще по сегедскому правительству, и, назначая его премьером, он осознавал, что этот энергичныи 47-летний офицер является "авторитарной личностью, на которую сильно влияет пример Гитлера и Муссолини". Тем не менее он надеялся, что Гёмбёш сумеет вывести страну из кризиса. Назначение Гёмбёша, по воспоминаниям Хорти, в значительнои степени было вызвано внешнеполитическими причинами. Во-первых, Гёмбёш был ярым противником реставрации габсбургской монархии, а в Австрии тогда открыто начали говорить об этом. Во-вторых, Хорти полагал, что Венгрии необходимо считаться с Германией в европейской политике, а Гёмбёш активно ратовал за углубление связей с Германией. Вместе с тем он выступал за нормализацию венгерско-советских отношений с целью проникновения венгерских товаров на советский рынок; что нашло поддержку у крупных венгерских предпринимателей38. Гёмбёшу удалось убедить Хорти, и 6 февраля 1934 г. Венгрия первой из стран Центральной и Юго-Восточной Европы установила с СССР дипломатические отношения, что повлекло за собой и развитие экономических связей39.

Духовное и идеологическое родство Гёмбёша с Муссолини и Гитлером обусловило его сближение с диктаторами. От Гитлера он ожидал поддержки планам ревизии Версальской системы. Гёмбёш был первым из иностранных государственных деятелей, встретившимся в июне 1933 г. с фюрером и сумевшим завоевать его расположение. Именно он первым употребил термин "державы оси" применительно к возникшему в октябре 1936 г. союзу между Берлином и Римом. Гёмбёш считал, что Венгрия, сохраняя свою полную независимость, должна проводить такую внешнюю политику, которая, с одной стороны, опиралась бы на Берлин, а с другой - на Рим, но при принятии основополагающих внешнеполитических акций необходимо ориентироваться на Лондон"40.

Вслед за Италией именно Германия стала той страной, которая пошла на сближение с Венгрией. В объятия фашистских государств Венгрию толкала недальновидная политика великих держав и стран Малой Антанты. Политика гитлеровской Германии, направленная на пересмотр условий Версальской системы мирных договоров, находила понимание и поддержку у Хорти и у других венгерских политиков, считавших, как и многие политические деятели Германии, эти договора несправедливыми. Убедившись в том, что нет никакой надежды на поддержку со стороны стран Запада в деле решения проблем венгерских национальных меньшинств в соседних странах и что предпринятые ранее в этом направлении шаги не дали никаких результатов, венгерское правительство обратило взоры на гитлеровскую Германию и все больше склонялось к установлению контактов с ней.

После 1933 г. Хорти начал предпринимать активные шаги к сближению с Германией. Он видел, что влияние Германии в Центральной Европе стремительно растет и она становится фактором, с которым приходится считаться всем европейским государствам. В свою очередь германское руководство также внимательно следило за обстановкой в Центральной Европе, в том числе в Венгрии.

Со времени своего избрания регентом Хорти не покидал пределов Венгрии. Гитлер несколько раз приглашал его к себе, однако венгерский правитель все откладывал поездку. Не желая ослаблять позицию Австрии на переговорах с Германией, он согласился встретиться с фюрером лишь после заключения 11 июля 1936 г. германо-австрийского соглашения о "параллельной политике". Только летом 1936 г., т.е. после установления Гёмбёшем контактов с Гитлером, Хорти решился принять его приглашение.

Первая встреча Хорти с Гитлером состоялась в Берхтесгадене под Зальцбургом, куда регент был приглашен поохотиться, и носила ознакомительный характер, хотя при этом были затронуты и некоторые политические проблемы. Главы двух государств нашли взаимопонимание в оценке германо-итальянского сближения, в вопросе о необходимости сплочения сил под знаменем антикоммунизма. Хорти рекомендовал Гитлеру установить дружбу с Англией и предостерегал его от вмешательства в дела Австрии. Он воздержался от обсуждения вопроса о возможных в будущем совместных германо-венгерских акциях против Чехословакии, равно как отказался рассматривать аналогичные шаги в отношении Румынии41. В записях министра иностранных дел Германии К. Нейрата отмечалось, что в отношении этих стран "господин Хорти был весьма скептичен"42. Визит Хорти к Гитлеру вызвал волну фантастических догадок в соседних странах, и там сразу же заговорили о распространении фашизма и опасениях в связи с этим за статус-кво в Европе.

В политическом окружении Хорти премьера Гёмбёша считали человеком, всячески стремившимся укреплять венгеро-германские отношения и подражать гитлеровским порядкам во внутренней политике. Премьер-министр вел переговоры и с Герингом - об изменениях внутриполитического устройства Венгрии - и имел с ним тайное соглашение о взаимной поддержке диктаторских режимов43.

Хорти, однако, далеко не во всем разделял устремления своего премьера и не следовал его примеру. Не доверял Гёмбёшу и граф Бетлен, с опасением наблюдавший за его действиями, особенно по сближению с Гитлером. Бетлен не только сохранил дружеские отношения с Хорти, но и по-прежнему оказывал на него большое влияние, особенно при принятии важных политических решений. Гёмбёш, имея диктаторские наклонности, все решительнее выдвигал свою персону на передний план, вмешиваясь во все дела, даже находившиеся в компетенции правителя. Эти черты премьера вызывали протесты как со стороны парламента, так и со стороны самого Хорти. Последний не поощрял амбиций Гёмбёша и старался ограничить поле его деятельности. Хорти сначала поддерживал энергичную деятельность нового премьера и в чем-то даже шел ему на уступки, но категорически воспротивился коренному изменению прежнего политического курса, к которому стремился Гёмбёш. Политическая концепция Гёмбёша, его стремление к фашизации страны не были популярны в Венгрии и не встретили поддержки ни у парламента, ни у Хорти, ни тем более у профсоюзов и поэтому были обречены на провал. Система государственного руководства и управления в 30-е годы в стране оставалась прежней, несмотря на упорные старания Гёмбёша изменить ее по германскому образцу.

Венгерский академик И. Беренд, анализируя типологию и различные оттенки межвоенных политических режимов в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, пришел к выводу, что существовавшую в 30-40-е годы в Венгрии политическую систему Хорти следует расценивать как "режим, заигрывающий с тоталитаризмом, ориентирующийся на Гитлера, но не порвавший ни с ограниченной парламентской системой, ни с лимитированными гражданскими правами и не прибегавший к фашистским массовым движениям"44. Это определение соответствует характеру и содержанию того этапа истории хортизма, когда правительство Венгрии в 1932-1936 гг. возглавлял Гёмбёш. Именно этот период характеризовался наиболее близкими к фашизму чертами, но фашистский режим в стране все же не был установлен. Хорти осенью 1936 г. уже готовился удалить Гёмбёша с поста премьер-министра, но тот тяжело заболел и в октябре скончался.

В 30-е годы Хорти весьма успешно выполнял роль некоего регулятора политического равновесия и гаранта стабильности в стране, оказывая воздействие на развитие отношений между различными политическими силами, и прежде всего между гёмбёшевской группой руководства с ее профашистскими устремлениями, с одной стороны, и консервативно настроенными классами крупной буржуазии и землевладельцев - с другой. Хорти не пошел на установление фашистской диктатуры, к которой особенно стремилась малочисленная партия отставного майора генштаба армии Ференца Салаши - партия национальной воли.

Новый премьер-министр Венгрии Калман Дарани, назначенный Хорти осенью 1936 г., с согласия регента предпринял ряд мер по сдерживанию активности крайних политических сил и движений, как левых - коммунистов, так и правых - фашистов. Последние начали тогда оказывать большое воздействие на мелкобуржуазную среду. Салаши, этот армянского происхождения (Салашьян) военный и политический деятель за свои национально-социалистские устремления и подражание Гитлеру сначала был уволен из армии, а в январе 1937 г. арестован, побывал в кратковременном заключении, а его партия - распущена и запрещена. Одновременно были проведены и репрессии против коммунистов, действовавших в глубоком подполье. В конце 1937 г. крайне правые силы возобновили деятельность своей партии под названием Венгерская национальная социалистическая партия, которая впоследствии стала известна как нилашистская партия ("скрещенные стрелы"). Эта партия из-за широковещательных программных обещаний, социальной демагогии, антисемитизма и антибольшевизма пользовалась успехом у небольшой части населения и старалась влиять на самого Хорти.

После того как Италия совершила агрессию против Эфиопии, а Гитлер овладел Рейнской демилитаризованной зоной, обстановка в Европе осложнилась. Хорти в этих условиях, рассчитывая на созыв международной конференции великих держав по европейским проблемам, 16 мая 1936 г. обратился к новому королю Великобритании Эдуарду с письмом, в котором, касаясь проблем Центральной Европы, обращал его внимание на то, что если вновь будут приняты решения, не учитывающие мнения "страдающих народов", то новая катастрофа неизбежна45. Письмо Хорти призывало к мирной ревизии Версальной системы, но. не встретило поддержки со. стороны Великобритании.

Приспосабливаясь к европейским реалиям, Хорти еще, накануне первой поездки к Гитлеру в памятной записке так выразил свое отношение к войне: "Мы не стремимся к войне, ибо осознаем ее последствия, Проигранная война смела бы Венгрию с политической карты мира"46. Эту записку предполагалось использовать.на тот случай, если Гитлер предложит Венгрии участие в войне с целью возвращения-населенных венграми территорий.

В 1936-1938 гг. Хорти совершил ряд зарубежных поездок с целью укрепления позиции страны в регионе. Он побывал в Италии и Австрии, а в феврале 1938 г. в Польше. Хортистская дипломатия тогда- начала работать над созданием "горизонтальной оси" - она искала пути образования союза Венгрии с Польшей и Югославией. 13 марта 1938 г. германские войска, перешли: австрийскую границу.

Хорти настороженно следил за драматической борьбой Шушинга. Он обратил внимание на то, что Италия не оказала тому обещанной в апреле 1937. г помощи, а поведение Югославии даже стимулировало Гитлера47. Аншлюс изменил соотношение сил в Европе. Венгрия, Югославия и Италия стали непосредственными; соседями гитлеровской Германии. С этим новым соседством считался и Хорти, а это повлекло за собой соответствующие изменения как во. внутренней, так и во внешней политике страны.

Хорти считал необходимым успокоить взбудораженную венгерскую общественность. В выступлении по радио 3 апреля 1938 г. он в качестве первостепенной задачи, стоящей перед страной, назвал укрепление обороны. К.началу 1938 г. армия Венгрии состояла всего из 85 тыс. солдат и офицеров. Она была весьма слабо вооружена. Это обстоятельство в складывавшихся международных условиях подтолкнуло главу правительства Дарани к тому, чтобы 5 марта 1938 г; провозгласить программу вооружения Венгрии. Это означало отказ от соблюдения тех ограничений в военной области, которые предписывались условиями Трианонского договора

На Хорти давили и праворадикальные, профашистские силы Венгрии, заявившие в конце 1937 г. о готовности взять власть в. свой руки и вынашивавшие планы тесного союза с Гитлером, что также влияло на расстановку политических сил в стране в целом. В выступлении по радио Хорти предостерег правые силы от попыток "сеять беспокойство и раздор". "Мы уже однажды продемонстрировали, что сможем очистить страну и нацию от элементов, нарушающих порядок", - говорил он. Тем не менее профашистские группы, рассчитывавшие на поддержку Гитлера, открыто стали восхвалять Салаши. Даже премьер Дарани, стал поддаваться их давлению. Хорти окончательно разочаровался в; нем и в мае 1938 г. вынудил его уйти в отставку. Назначенный на его место Бела Имреди сразу же принял меры против нилашистов. Их лидер Салаши, обвиненный в антигосударственном подстрекательстве, вновь был приговорен к заключению, на сей раз на три года.

7.В УСЛОВИЯХ ГИТЛЕРОВСКОЙ ЭКСПАНСИИ

Новая политическая реальность в Центральной Европе заставила Хорти пойти на альнейшее сближение с гитлеровской Германией, в результате которого постепенно менялся характер венгеро-германских связей. Втягиванию Венгрии в орбиту гер-манской политики способствовали, однако, не столько новое соседство или симпатии к Гитлеру, сколько травма, нанесенная Трианонским договором, желание решить про-блему одной трети венгерского национального этноса, оказавшейся вне Венгрии. Хорти и его сторонники обратили внимание на успехи Гитлера по "собиранию германских земель", с одной стороны, а с другой - на общее падение престижа и прежнего значения Лиги наций в европейской политике". Хорти еще весной 1938 г. отметил, что "в идеале Лига наций должна была бы заниматься устранением причин войны путем перестройки отношений, ведь несправедливость не может быть основанием для стабильного мира". Эту важную функцию Лига наций, по его мнению, не выполняла, и поэтому "процесс урегулирования начался без нее"48.

Характеризуя обстановку в Европе после аншлюса, Хорти писал: "Я отчетливо видел, что для Чехословакии, окруженной с трех сторон Германией, настали последние часы существования"49. Если весной 1938 г. Хорти еще надеялся на возможность мирного урегулирования в Европе за столом переговоров, то некоторые западные дипломаты уже догадывались о том, как распорядится Гитлер с Венгрией. Они вслед за Чехословакией уже "списали" и ее. О. Серджент, заместитель министра иностранных дел Великобритании, 26 мая 1938 г. сделал в дневнике такую запись: "Венгрия не сможет отстоять свою независимость от Германии, опираясь только на ту экономическую помощь, которую мы оказываем ей... поэтому мы не должны поддаваться уговорам и тратить нашу энергию и деньги, пытаясь спасти такую страну, как Венгрия, где игра уже фактически проиграна"50.

В августе 1938 г. Хорти с женой Магдой был приглашен Гитлером в Киль, где принял участие в церемонии спуска на воду корабля "Принц Эуген". Этот столь приятный для Хорти, как бывшего моряка и главнокомандующего флотом, жест Гитлера явно был рассчитан на то, чтобы вызвать у регента ностальгические чувства, а вместе с тем и напомнить ему о былой славе и возрождаемых Гитлером традициях флота бывшей монархии. Торжества продолжались несколько дней. Все было сделано так, чтобы супруги Хорти чувствовали себя в центре внимания. Хозяева были настолько предупредительны, что у Хорти закрались сомнения в истинных целях приглашения. Он увидел перед собой другого Гитлера, совсем не такого, как два года назад во время их первой встречи. "Достигнутые успехи сильно изменили Гитлера, писал Хорти об этой встрече. - Его поведение свидетельствовало о том, что он чувствует себя владыкой Европы".

При первой же беседе с глазу на глаз Гитлер заявил, что намерен "раздавить чехов" и "поставить Чехословакию под германский протекторат". "Казалось, он был готов даже к войне и ожидал от меня подтверждения, что одновременно с германским вторжением мы также нападем на Словакию с юга", - вспоминал Хорти. Отвечая на предложение Гитлера, Хорти тогда "вежливо, но решительно" отказался от такого участия, заявив, что, хотя у Венгрии имеются территориальные претензии к Чехословакии, о венгерском участии "в такой акции не может быть и речи". Она намерена решать эту проблему мирными средствами51. Не помогли и обещания Гитлера оказать помощь в вооружении венгерской армии. К концу разговора, согласно воспоминаниям Хорти, "дружеское расположение улетучилось... над нами нависла неприятная гнетущая атмосфера"52. Таким же результатом завершился разговор министраиностранных дел Й.Риббетропа с Б.Имреди и министром иностранных дел К. Коня.

Но политическое руководство Германии продолжало оказывать на Хорти массированное давление. Военный парад в Берлине и последовавшая за ним поездка по Германии были призваны продемонстрировать экономическую и военную мощь "третьего рейха". Все это на самом деле произвело на Хорти большое впечатление, и, вернувшись на родину, он с тревогой и озабоченностью думал о том, к чему это может привести. "На всякий случай я решил быть начеку, чтобы Венгрию не захлестнул национал-социализм", - вспоминал Хорти. Он намеревался также во что бы то ни стало не допустить превращения Венгрии в "лебенсраум" (жизненное пространство) гитлеровской Германии53.

В середине сентября 1938 г. Хорти направил Гитлеру письмо, в котором попытался обратить его внимание на возможность мирного решения чехословацкой проблемы: либо путем предоставления всем национальностям страны равных с чехами прав, либо путем проведения референдумов на территориях, населенных национальными меньшинствами с целью выяснения их волеизъявления54. В это время шли германо-английские переговоры и премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен уже склонялся к тому, чтобы согласиться на передачу территорий судетских немцев Германии, и выражал готовность быть посредником между Берлином и Прагой. Это вселило в Хорти надежду на возможность подобным же образом решить вопросы венгерского национального меньшинства, о чем Хортистская дипломатия поспешила заявить в Берлине.

Подписанное 29 сентября 1938 г. в Мюнхене четырехстороннее соглашение Великобритании, Франции, Германии и Италии, хотя и декларировало готовность великих держав к упорядочению европейских границ, все же вызвало беспокойство Венгрии, так как не содержало каких-либо конкретных предложений в отношении венгерского и польского национальных меньшинств. Поэтому Хорти 8 октября обратился к Чемберлену с письмом, в котором отмечал, что его страна терпеливо ожидала возможности и удобного момента для исправления "несправедливостей и обид, причиненных Венгрии", и просил его поддержки и помощи55. Чемберлен в ответном письме Хорти признал справедливость венгерских притязаний и выразил надежду на их решение путем мирных переговоров, заявив о своей готовности вместе с другими участниками Мюнхенского соглашения помочь Венгрии в достижении удовлетворительного и справедливого решения проблемы56.

Венгерское руководство в отличие от польского во время введения германских войск в Судетскую область не использовало военную силу.'9-13 октября венгерские представители начали переговоры с Прагой, но они не дали результатов. Тогда Венгрия при поддержке Италии обратилась к Гитлеру с просьбой созвать новую международную конференцию "четверки" для решения венгерских притязаний. В итоге 2 ноября 1938 г. в соответствии с решением первого Венского международного арбитража Венгрии было возвращено 12 тыс. кв. км территории Южной Словакии и части современного Закарпатья с населением около 1 млн. человек, из них 86,5% -венгров, 9,8% - словаков57. Вынесение решения было доверено Германии и Италии, министры иностранных дел которых, а также Чехословакии и Венгрии, подписали документы арбитража. Он был принят к сведению также в Лондоне и Париже.

Решение Венского арбитража позволило 70-летнему Хорти в ноябре 1938 г. вновь на белом коне, во главе своих войск торжественно въехать в города Комарно (северная половина г. Комаром) и Кошице (Кашша). Венгрии были возвращены также

Ужгород (Унгвар) и Мукачево (Мункач) с прилегающими к ним низменными районами. Лишь горные районы современного Закарпатья, населенные в большинстве русинами, оставались в составе Чехословакии, но и то ненадолго. После гитлеровской оккупации Праги и провозглашения независимости Словакии они также были воссоединены с Венгрией.

На волне успеха по "собиранию венгерских земель" премьер Имреди вскоре отошел от первоначального политического курса и на рубеже 1938-1939 гг., совершив крутой поворот, стал приспосабливаться к потребностям гитлеровской политики, стремясь внедрить германские порядки в Венгрии. Была создана прогитлеровского толка организация венгерских немцев - фольксбунд, которая с ноября 1938 г. развернула свою деятельность. Эти действия премьера не соответствовали представлениям Хорти. К тому же лидеры многих политических партий подвергали резкой критике политику Имреди, направленную на установление в стране "фашистского порядка и однопартийной системы58

Граф Бетлен открыто выступил против прогерманского курса премьера. В знак протеста он демонстративно вышел из правительственной партии и совместно с группой депутатов парламента направил Хорти специальный меморандум, в котором отмечалось, что "после оккупации Австрии фашистской Германией над Венгрией тоже нависла реальная фашистская угроза". В меморандуме выражалась тревога по поводу тех катастрофических последствий, к которым неизбежно приведет использование в Венгрии "методов и форм государственного управления, приемлемых для немецкого народа", и обращалось внимание на опасность "стать не другом, а слугой Германии"59. В нем также подчеркивалось: "Несомненно, мы венгры, находясь в Центральной Европе, в преобладающей германской среде, должны заботиться о дружеском сотрудничестве с германским рейхом. Однако эта дружба не должна быть однобокой, однонаправленной. Она не может означать подчиненность, а тем более отказ от независимой венгерской внешней политики". В заключение указывалось на недопустимость создания "организованной по германскому или итальянскому типу одно-партийной системы60.

Доводы Бетлена подействовали на Хорти. Воспользовавшись тем, что Имреди нарушил неписаное правило и без предварительного согласования с ним вынес на утверждение парламента важные законопроекты, Хорти заставил Имреди подать в отставку. 3 февраля 1939 г. Хорти назначил Пала Телеки новым премьер-министром. Во внутренней политике страны наметились важные перемены.

В конце 30-х годов Хорти подвергся критике как слева, так и справа в связи с принятием в 1938 и 1939 гг. законов, ограничивавших права евреев, которых в Венгрии насчитывалось около 800 тыс. Хорти подвергался в стране нападкам за дискриминацию евреев, а со стороны гитлеровцев, под давлением которых и были приняты эти законы, упрекам в недостаточной жесткости в решении еврейского вопроса. Особенно резкое недовольство политикой Хорти по отношению к евреям высказывали ультраправые силы - нилашисты и их главарь Салаши, а также гитлеровские чиновники разведки, занимавшиеся этой проблемой61. Но в целом антисемитские настроения и преследования евреев в Венгрии не достигали таких масштабов, которые имели место в ряде стран Европы.

Хорти видел, что гитлеровцы недовольны его позицией по еврейскому вопросу и с подозрением следят за антигерманской деятельностью "народно-фронтовцев, евреев и прочих недовольных элементов"62. Свое отношение к гитлеровским идеям Хорти выразил такими словами: "Я сам в глубине души нахожу так называемое мировоззрение национал-социализма и гитлеровские методы весьма противными"63. Все это подтверждает, что позиция Хорти и, его осторожная политика вызывали недовольство как в Берлине, так и у ультраправых профашистских группировок в стране.

Действия последних особенно активизировались сразу же после аншлюса64.: Судя по документам гестапо, в Германии доверяли сведениям относительно того, что на политику Хорти определяющее влияние оказывает "английское правительство, которое настраивает его против германского рейха", и внушениям румынской службы информации в Париже о том, что "политические интересы Венгрии нацелены на союз с Польшей"65.

Накануне второй мировой войны ощущалось недоверие к Хорти как со стороны Гитлера, так и со стороны политических лидеров соседних стран. После расчленения Чехословакии, образования словацкого государства, подписания советско-германского пакта о ненападении в августе 1939 г. опасность войны нарастала. Как отмечал сам Хорти, "малым странам оставалось только ждать, кому из них будет нанесен следующий удар... Они могли быть уверены только в том, что готовящимся событиям они не в силах помешать"66. Наиболее вероятным становился германо-польский конфликт. С учетом традиционной венгеро-польской дружбы венгерское руководство во главе с Хорти не только отказалось выполнить просьбу Гитлера об участии Венгрии в боевых действиях против Польши, но и дало знать полякам о том, как намерено оно действовать,в случае гитлеровского нападения на эту страну.

Весной 1939 г. после поездки премьера и министра иностранных дел Венгрии в Берлин польская военная разведка получила сведения о том, что в.случае, польско-германского конфликта Венгрия сохранит свой нейтралитет и не примет участия в войне против Польши. "Это означает, — говорилось в документах:генштаба польской армии, - что венгры не пропустят через свою территорию германские войска в пределы границ Польши"67.

 Хорти и его министры действительно, несмотря на настоятельные требования Берлина, отказались дать согласие, на продвижение германских войск через венгерскую территорию для нанесения удара по; Польше с тыла. Разумеется, Хорти и его министры понимали, что венгерский отказ в конечном счете не может помешать акциям вермахта, но все же на такой случай, как утверждал Хорти, у него был заготовлен указ, в соответствии с которым при насильственном продвижении германских войск все мосты по линии их продвижения должны были быть взорваны68.

 Венгрия приняла десятки тысяч поляков, сбежавших от оккупации. Как подтверждают архивные сведения, Венгрия предоставила им убежище и стала базой для переправки польских офицеров и евреев на Запад через Югославию69. В Венгрии нашли постоянный приют не только около 150 тыс. польских беженцев, но и многочисленные евреи из Словакии и Румынии, вынужденные покинуть эти страны, спасаясь от фашизма.

После разгрома Польши Венгрия стала граничить непосредственно с Германией и СССР. Хорти было ясно, что Гитлер считает Венгрию "сферой жизненных интересов Германии" и не простит ему, что тот не изъявил готовности "порвать с конституционными и парламентскими порядками, не последовал его примеру в его сумасшедшей расовой ненависти" и "не покинул своих польских друзей в беде"70. Венгерского правителя особенно беспокоило новое соседство с двумя военными гигантами. "Трагедия Венгрии состояла в том, что ей впервые в истории грозила опасность одновременно со всех сторон", - оценивал сложившуюся ситуацию Хорти71. И все же Хорти по мере возможности пытался сохранить нейтралитет и относительную независимость Венгрии, лавируя на грани возможного и стремясь сохранять связи со странами западной демократии, а если война будет развязана, то любой ценой остаться от нее в стороне72.

2 марта 1940 г. один из агентов гестапо в Будапеште, характеризуя политические симпатии венгерской правящей верхушки, доносил в Берлин, что с одной стороны, в хортистских кругах имеются силы с явными прогерманскими настроениями, к которым причислялось "нынешнее руководство армии", готовое "при всех обстоятельствах идти за Германией". С другой стороны, были упомянуты силы, препятствовавшие этому. Среди последних назывался "правитель страны, который, как известно, находится под очень прочным еврейским и клерикальным влиянием", а также премьер-министр М. Телеки. "В глубине души они оба не приемлют нынешнюю Германию, охотно придерживаются (прозападной ориентации. - Б.Ж.) и ищут пути к западным державам"73.

Желание регента и премьер-министра остаться в стороне от военных конфликтов и вести нейтральную и независимую внешнюю политику еще не означало, однако, что для этого имелись реальные возможности в тех условиях. Хорти считал, что гитлеровцы всегда использовали трансильванскую карту то против румын, то против венгров. Так, когда весной 1940 г. планировалось введение войск вермахта в Румынию, Гитлер обратился к Хорти с просьбой использовать территорию Венгрии для развертывания войск. Это вызвало переполох среди венгерского руководства. Телеки тут же начал искать поддержки у Муссолини и выяснять позицию Лондона. Англичане предложили Телеки оказать сопротивление вермахту и создать венгерское правительство в эмиграции. Венгерское руководство посчитало, что это равносильно тому, что бросить страну в пучину войны и вызвать оккупацию страны гитлеровцами.

В мае 1940 г. германская военная машина двинулась в противоположном направлении и за несколько недель захватила Бельгию и Голландию, а затем Францию. В войну вступила и Италия. Румыния лишилась важного союзника и осталась один на один с Германией. Когда же 26 июня 1940 г. СССР потребовал от Румынии возвращения Бессарабии и Буковины, Румыния попросила помощи у Гитлера. Берлин посоветовал Бухаресту выполнить требования Москвы, но при этом было заявлено, что Германия рассчитывает на румынскую нефть и защитит ее в случае вражеского вторжения. После этого Гитлер повторно обратился к Венгрии с просьбой пропустить через ее территорию части вермахта к восточным границам Румынии. Премьер Телеки "хотел отказать и в этой повторной просьбе, - писал Хорти, - но мне показалось, что вследствие оккупации Буковины на передний план встает советская угроза"74. Хорти дал согласие, и германские танки ночными железнодорожными эшелонами были переброшены в Румынию.

Вскоре Хорти и его государственное руководство заявили и о своих территориальных претензиях к Румынии. В июне 1940 г. Хорти направил Гитлеру письмо, в котором просил его поддержки в удовлетворении венгерских претензий на Трансиль-ванию. Гитлер, однако, предложил провести специальные венгеро-румынские переговоры по территориальным вопросам. Последние не дали результатов и грозили возникновением военного конфликта между двумя странами, что явно не входило в планы Гитлера75.

Советскую позицию в венгеро-румынском конфликте изложил В.М. Молотов. Он заявил венгерскому послу в Москве Й. Криштоффи: "СССР не имеет к Венгрии никаких претензий и стремится к установлению с ней добрососедских отношений, считает обоснованными венгерские территориальные претензии по отношению к Румынии, относится к ним доброжелательно и будет поддерживать их на мирной конференции". Небезынтересно отметить, что руководитель венгерской делегации на венгеро-румынских переговорах А. Хори в воспоминаниях, изданных в Вене, утверждал, будто бы в июле 1940 г. с советской стороны венграм было предложено активное содействие в случае военного выступления Венгрии против Румынии76. В итоге проблема была решена в конце августа 1940 г. Вторым венским арбитражем Венгрии была возвращена северная часть Трансильвании общей площадью 43,5 тыс. кв. км с населением 2,5 млн. человек, ее южная часть оставалась в составе Румынии. Решение арбитража не удовлетворило ни ту, ни другую из конфликтовавших сторон. Хорти был тоже недоволен этим половинчатым решением, хотя пропаганда именно его возводила в ранг "спасителя страны" и он во главе венгерских войск 15 сентября 1940 г. торжественно вошел в Коложвар (ныне Клуж-Напока).

Подлинным хозяином положения оставался, однако, Гитлер, который в роли посредника получил еще один рычаг воздействия на Хорти. Гитлер вскоре предъявил свой счет: потребовал признать фольксбунд единственным законным представителем немецкого меньшинства в Венгрии, который должен получить исключительные права; по его настоянию 16 сентября 1940 г. из заключения был освобожден Салаши, который летом 1940 г. вместе с депутатом парламента от партии нилашистов Кароем Виртом участвовал в попытке профашистского государственного переворота с целью заставить Хорти передать им власть. Кроме того, Гитлер настаивал на присоединении Венгрии к Тройственному союзу Германии - Италии - Японии77. Венгрия присоединилась к Тройственному пакту в 1940 г. За ней последовали Румыния и Словакия, а затем - Болгария: Рассуждая о сложившейся ситуации, Хорти писал: "Если бы мы заняли другую позицию, то, без сомнения, немцы уже тогда оккупировали бы Венгрию, а не через три с четвертью года, как это произошло. Самое разумное, что мы могли сделать, - это попытаться выиграть время"78.

Хорти, несомненно, сознавал, что присоединение к пакту являлось не чем иным, как уступкой Гитлеру, платой за поддержку им Хорти в "собирании венгерских земель". Но он успокаивал себя тем, что подписание пакта не означает для Венгрии безусловного обязательства поддерживать державы "оси" (Риббентроп в Вене публично заявил, что участники пакта сохранят полную независимость и будут иметь право самостоятельно определять, в каких случаях им следует выступать в защиту других стран-участниц'.) и он нацелен на установление длительного и справедливого мира ви. И все же присоединение к этому пакту сделало Венгрию союзницей гитлеровской Германии, поставило под вопрос ее независимость и в значительной мере привело к росту нилашистского влияния.

Присоединение Венгрии к пакту вызвало резкую критику в комитете безопасности, в парламенте и особенно со стороны графа Бетлена. Но, поскольку пришлось выбирать между его утверждением и опасностью оккупации, выбор пал на первый вариант.

Между тем гитлеровское давление на Венгрию все больше усиливалось. Осенью страна оказалась окруженной со всех сторон участниками гитлеровского блока. Единственным свободным звеном в этой цепи оставалась Югославия, через которую еще были возможны свободные контакты со странами Запада. Телеки с согласия Хорти начал искать лазейку для выхода из окружения и выяснял возможности сближения с Югославией. В результате 12 декабря 1940 г. был подписан венгеро-югославский договор о дружбе, положивший начало нормализации отношений между двумя странами. Его второй пункт предусматривал мирное разрешение венгерских территориальных претензий. С югославской стороны были даны обещания о возвращении после войны некоторых населенных венграми территорий.

Весной 1941 г. ситуация на Балканах изменилась. В Болгарию были введены части вермахта, в Румынии они находились уже с осени 1940 г. В начале марта 1941 г. британские войска высадились в Греции. Хортистское руководство разослало 3 марта 1941 г. своим дипломатическим представительствам инструкцию, в которой, в частности, говорилось: "Основной задачей венгерского правительства в европейской войне вплоть до ее окончания является стремление сберечь военные и материальные силы, людские ресурсы Венгрии. Мы любой ценой должны помешать нашему вовлечению в военный конфликт... В восточной части Европы возникает хаотическая ситуация, которая будет иметь наиболее угрожающие последствия для незащищенных государств, если они до окончания конфликта пожертвуют своими материальными богатствами и армией. Мы не должны рисковать страной, молодежью и армией ни в чьих интересах, мы должны исходить лишь из собственных"81.

В январе 1941 г. у Хорти состоялось совещание с участием Бетлена, где был принят секретный план на случай, если гитлеровцы выступят с требованиями, которые несовместимы с суверенитетом страны. Планом предусматривалось создание венгерского эмигрантского правительства во главе с Бетленом. Хорти по этому плану оставался в стране, но должен был отойти от власти и отказаться от всякого сотрудничества с назначенным гитлеровцами квйслинговским режимом. 6 января в беседе с послом Великобритании в Будапеште О. О'Мелли Хорти говорил, что он "никогда не согласится с таким немецким требованием, которое несовместимо с суверенитетом Венгрии, и если такое попытаются ему навязать, то он уйдет в отставку, сделав предварительно соответствующие шаги в интересах создания легального, работающего за рубежом правительства, которое лишило бы легальности власть правительства ставленника"82. В телеграмме в Лондон посол от себя добавил, что, хотя Хорти "упрямая и мужественная натура", все же, если настанут времена испытаний, он, вероятно, даст немцам больше, "чем бы мы того хотели".

Хорти и его премьер-министр добивались от Лондона гарантий на тот случай, если в Венгрии развернется сопротивление гитлеровцам, ожидая обещаний официального признания Великобританией венгерского эмигрантского правительства. Таких гарантий, однако, они не получили, и со временем этот план был снят с повестки дня. В феврале 1941 г. английский министр иностранных дел А. Идеи в беседе с венгерским послом в Лондоне Д. Барца подчеркивал: «Мы понимаем, что Венгрия - ввиду ее географического положения - находится под большим и постоянным немецким давлением, поэтому очень терпеливо смотрим на ряд ее провокационных шагов... Наше терпение, однако, не беспредельно, и поэтому надеемся, что венгерское правительство осознает: наше послевоенное поведение будет определяться степенью и методами стремления венгерского правительства противостоять давлению держав "оси" и умению сохранять свой подлинный суверенитет»83.

В конце марта 1941 г. югославское правительство тоже подписало Тройственное соглашение, что вызвало в стране сопротивление со стороны армии и целую волну антигерманских митингов. Гитлер принял решение ликвидировать Югославию. В этой связи он в специальном послании Хорти и венгерскому правительству писал: «Югославия будет уничтожена, так как публично отказалась согласовать свою политику с державами "оси". Главные силы германских войск должны проследовать через территорию Венгрии. Основной удар будет, однако, нанесен не из венгерской зоны. Там должна будет вмешаться венгерская армия, и Венгрия за это сотрудничество может возвратить себе те территории, которые в свое время была вынуждена уступить Югославии. Дело не терпит отлагательств. Желателен немедленный и положительный ответ"84. Гитлер предложил Венгрии взамен возвращение Бачки и Баната и даже Хорватию с выходом на Адриатику, правда с условием предоставления ей автономии.

Хорти был поставлен перед дилеммой: отказать Гитлеру или нарушить договор о дружбе. И тот, и другой выход был чреват серьезными последствиями. Первый грозил бы ему обвинениями со стороны правых в том, что он отказывается от защиты югославских венгров и они не смогут вернуться в лоно родины-матери, а кроме того, очевидной оккупацией Венгрии гитлеровцами. Второй же вариант влек за собой нарушение югославо-венгерского договора и означал дальнейший шаг к сближению с Германией и к изоляции на международной арене. Сначала Хорти занял тактику выжидания. 28 марта он написал Гитлеру вежливое письмо, в котором говорилось, что "территориальные претензии существуют и ждут своего решения"85. Он отверг предложение Гитлера относительно Хорватии и порта на Адриатике. Договор о дружбе с Югославией еще не был ратифицирован, но Хорти предпочитал оттягивать принятие решения. На созванном 1 апреля совещании совета обороны прогермански настроенный начальник генштаба Г. Верт призвал к участию в военной акции гитлеровцев. Премьер Телеки, как и Хорти, не видел иного выхода, как только выжидать. Они не сомневались, что Гитлер так или иначе выполнит свою угрозу, а Венгрия не может оказать поддержку Югославии. Противопоставить же себя Гитлеру венгерские руководители не осмеливались. В конце концов было принято решение о том, что Венгрия согласится на продвижение германских войск через свою территорию, но участие венгерской армии в оккупации территорий с венгерским населением может произойти лишь после распада Югославии. Вскоре выяснилось, однако, что генерал Верт за спиной правительства Венгрии уже договорился с командованием вермахта и пообещал участие венгерских вооруженных сил. 2 апреля Лондон предупредил Будапешт, что если германские войска с территории Венгрии совершат агрессию против Югославии, то Лондон прервет дипломатические отношения с Венгрией.

Для Телеки решение югославской дилеммы оказалось трагедией. В ночь со 2 на 3 апреля он застрелился, оставив прощальное письмо на имя Хорти. В нем было сказано: "мы стали клятвопреступниками", не смогли удержать страну от "выступления на стороне негодяев"86.

4 апреля 1941 г. Хорти назначил премьером Ласло Бардоши, который попытался продолжить политику своего предшественника. Выступая после войны на судебном процессе, он подчеркивал, что Венгрия была намерена отстаивать свой нейтралитет в германо-югославской войне и не желала участвовать в этой акции, но обстоятельства вынудили ее сделать выбор в пользу упомянутого выше решения87.

Хорти в беседе с возвратившимся из Лондона послом Д. Барцей мотивировал введение венгерских войск на территорию Югославии в 1941 г. распадом этой страны после выхода из нее Хорватии, заметив, что это означало фактическое расторжение еще не ратифицированного венгеро-югославского договора и, поскольку не стало страны, с которой был подписан договор, его пункты больше не являлись обязательными для Венгрии88. Дипломат вспоминал, что Хорти смотрел на эти события не глазами Лондона, а с позиции местного политика, свято верившего своим военным. И хотя Хорти говорил ему, что "сам не любит немцев, никогда их и не любил, всегда симпатизировал англичанам", все же временные успехи немцев в Европе убедили его в том, что именно они распоряжаются на континенте и поэтому надо с ними считаться.

Характеризуя Хорти, Барца писал в воспоминаниях: "Я смотрел на Хорти, сидевшего в своем темно-синем адмиральском мундире, на котором виднелся один лишь крест Ордена Марии-Терезии... За этим суровым и решительным обличием полного энергии моряка на самом деле скрывался слабый, мягкий и подверженный влиянию человек, который, как все ограниченные люди, слышал только тех, кто из всегда поддакивал ему. Он не осмелился рисковать, не проявил личную инициативу, допустил, чтобы его самого, а вместе с ним и страну захлестнуло германское течение... Я понял, что судьба Хорти предрешена, придет время, когда перед всей и всем миром он будет обвинен как главный виновник за все ошибки, совершенные его правительствами89. Барца пришел к выводу, что "этот привлекательный и симпатичный , но из-за слабости своего характера и бессилия не заслуживающий доверия человек был непригодным для того, чтобы занимать пост главы государства. Он не был вожаком, он был только ведомым"90.

Судить о действиях и возможностях Хорти после войны было, конечно, легче, чем тогда, когда приходилось принимать политические решения. Кстати, Хорти сам осознавал это и признался в мемуарах, что "со смертью Телеки для Венгрии закончился период, когда мы были невоюющим государством. Нас тоже настигла война"91. Но была ли этому альтернатива? Ведь если бы Хорти в апреле 1941 г. сказал Гитлеру "нет", это привело бы к оккупации страны, к войне с Германией, поскольку Венгрия не могла рассчитывать на реальную поддержку со стороны стран Запада.

8. ВОЙНА С СССР.

В жизни и деятельности М. Хорти особое место занимают те годы, когда страна оказалась втянутой в войну с СССР, а затем сама стала жертвой гитлеровской агрессии

Еще 24 апреля 1941 г. Гитлер заверял главу венгерского государства, что германо-советские связи "весьма корректны" и германскому рейху с востока ничего не угрожает1. Ситуация к лету, однако, коренным образом изменилась. Гитлеровский план нападения на СССР не предусматривал участия Венгрии в войне. Руководство вермахта, надеявшееся на быстрый разгром СССР, видимо, понимало, что мало­мощная и слабо оснащенная венгерская армия мало чем может ему пригодиться. Несмотря на принятую в 1938 г. Дьёрскую программу вооружения, численность венгерской армии весной 1941 г. составляла 85 тыс. солдат и офицеров2. Тем не менее гитлеровцы начали оказывать силовое воздействие на Хорти и венгерское пра­вительство с целью втянуть Венгрию в антисоветскую войну. Премьер-министр Л. Бардошши на судебном процессе по делу военных преступников 7 января 1946 г. констатировал, что в результате такого давления Венгрия оказалась вынужденной занять место рядом с Германией, имевшей "грандиозный властный перевес" в Центральной Европе3.

В этой связи Хорти в воспоминаниях отмечал, что он всячески избегал столь желанного Гитлеру неограниченного союза с Германией и даже после 22 июня 1941 г. пытался продолжать такую политику. После начала германского наступления Хорти 22 июня 1941 г. получил от Гитлера письмо, в котором содержалось пожелание, чтобы Венгрия объявила войну СССР. На первом заседании Совета министров, где обсуждался этот вопрос, Бардошши отказался разорвать даже дипломатические отношения с СССР4. В свете новых, ставших доступными лишь в последнее время документов позиция венгерского правительства смотрится несколько иначе, чем она трактовалась раньше в литературе. Гитлер, зная о прогерманских настроениях высших венгерских военных чинов, старался давить на Венгрию через своих военных. В результате с 6 мая 1941 г. начальник генштаба венгерской армии, прогитлеровский генерал Г. Верт, опасаясь, что его опередят армии соседей (Румынии, Словакии), подал политическому руководству ряд меморандумов, в которых настаивал на том, чтобы Венгрия немедленно и добровольно еще до начала гитлеровской агрессии предложила свои услуги для участия в войне против СССР. Один из таких меморандумов он представил 14 июня. Но на следующий же день Совет министров отверг его предложение.

Известно также, что посол Германии в Будапеште Отто фон Эрдманнсдорф, передавший Хорти вышеупомянутое личное письмо Гитлера, рекомендовал подумать "о необходимости сделать соответствующие выводы", подчеркнув, что "глава венгерского государства достойно оценит решение Германии"5. Вслед за этим он доложил в Берлин, что оба венгерских политика - Хорти и Бардошши - пожелали Гитлеру удачи, но сами не выразили готовности присоединиться к войне, не высказали даже сожаления по поводу того, что их заранее не пригласили к участию. Это означало: расчеты гитлеровцев на то, что Венгрия предложит свое добровольное участие в войне (такой вариант позволил бы Гитлеру не давать новых обещаний по возвращению бывших венгерских территорий), не оправдались.

Позиция хортистского руководства, однако, все же оставалась не просто выжидательной. О ней можно судить по заявлению бывшего начальника отдела печати Совета министров А. Уллайна-Ревицки, которое он дал председателю германского телеграфного агентства от имени своего правительства сразу же после встречи с Эрдманнсдорфом. В нем, в частности, говорилось: "Венгерское правительство не планирует разрывать дипломатические отношения с Советской Россией. Поскольку Венгрия не примет участия в походе на Россию, разрыв дипломатических отношений явился бы пустым жестом"6. Данное заявление вызвало такое удивление у посла Германии, что тот сразу же разыскал Бардошши и заявил ему: разрыв дипломатических отношений является "лишь самым минимумом", чего Берлин ожидает от венгерского правительства.

Венгерские военные во главе с генералом Вертом делали все возможное, чтобы втянуть Венгрию в войну против СССР. 23 июня Верт подал в правительство еще один меморандум, в котором настаивал на немедленном объявлении войны СССР. На экстренном заседании Совета министров 24 июня Бардошши зачитал его, а затем, как свидетельствуют записи того же Уллайна-Ревицки, заявил, что этот документ "является непозволительным вмешательством в дела правительства... Правительство полно решимости воздержаться от участия в войне, тем более что к этой войне мы не имеем никакого отношения. Эта война - не наша война!"7 Вслед за этим он призвал правительство проголосовать по данному вопросу и сам демонстративно голосовал против участия. Единственный голос "за" поступил от представителя военных. На этом заседании глава правительства, чувствуя необходимость сделать какой-то жест в сторону фюрера, объявил о разрыве дипломатических отношений с Москвой, но этот шаг, однако, еще не означал войны или даже готовности к вступлению в нее.

Хорти был информирован о развитии событий, но предпочитал пока не вмеши-ваться и решение проблемы оставил за правительством. На письмо Гитлера он ответил, что "Венгрия не находится в такой ситуации, чтобы объявлять войну Советскому Союзу - тем более без всякого на то основания". Хорти подчеркивал, что такой шаг ввиду несоразмерности двух государств ему представляется "смешным"8. Что касается разрыва дипломатических отношений, то он, безусловно, являлся шагом навстречу пожеланию Гитлеру.

Итак, Хорти и его правительству 24 июня 1941 г. ценою разрыва дипломатических отношений с СССР удалось избежать вовлечения Венгрии в войну, что вызывало тогда удивление правительств многих стран. Однако последовавшие за этим через два дня события коренным образом изменили позицию Хорти.

26 июня 1941 г. Венгрию потрясла весть о том, что в районе городов Рахо (Рахов) и Мункач (Мукачево) на железнодорожные линии были совершены с востока воздушные налеты, а на город Кашша (ныне Кошице) были брошены бомбы. На осколках бомб нашли клеймо Путиловского завода. Эти факты воздушного налета, в ходе которых в Кашше было разрушено здание почты, казарма и жилые дома, погибло всего 30 человек, 285 получили ранения, давно известны в литературе. Высказывалось немало версий, но историки продолжают спорить о том, кто же на самом деле совершил этот налет, который в итоге послужил поводом к вступлению Венгрии в войну против СССР. Исследователи не исключают причастности германского генштаба к организации этого воздушного налета. Ведь именно его представители подталкивали венгерское военное руководство к участию в войне. СССР явно не был заинтересован в ухудшении отношений с Венгрией.

О воздушном налете Хорти и премьер-министра известили генералы К. Барта и Г. Верт, утверждая, что самолеты были советскими. Первая реакция венгерского премьера, как свидетельствует Уллайн-Ревицки, получивший тогда от него указания, была такова: "Сегодня утром советские самолеты пролетели над северной частью страны и сбросили несколько бомб. Нанесен несущественный ущерб... Прими, пожалуйста, необходимые меры, чтобы об этом ничего не публиковалось в газетах!"9 Позже, придя в здание Совета министров, он нашел Бардошши подавленным, задумчиво сидевшим в кресле и осознающим свою безысходность. Бардошши сказал Уллайн-Ревицки, что "начальник генштаба, очевидно с ведома немцев, заявил, будто это были русские, а поскольку правитель страны верит им", дело кончено10. Премьер подумывал об уходе в отставку, но затем решил остаться на своем посту, так как боялся, что на его место придет явно прогермански настроенный преемник.

Принял ли Хорти сообщение генералов за чистую монету или же у него были сомнения в достоверности сообщенных ему сведений о воздушном налете, документально ни подтвердить, ни опровергнуть нет возможности. Судя по всему, он поверил им. В тот же день от высшего германского командования в генштаб венгерской армии поступило предложение о присоединении к войне против СССР. В официальном сообщении, опубликованном 27 июня, отмечалось, что в результате воздушного налета "Венгрия считает себя находящейся в состоянии войны с Советским Союзом". Отметим, что официального объявления войны так и не было, поскольку вопросвойны и мира считался прерогативой венгерского парламента. В палате представителей о наступлении "состояния войны" было сообщено только на утреннем заседании 27 июня. Депутатам верхней палаты сообщили об этом лишь 4 июля. Формальное же утверждение решения Хорти в парламенте на вступление Венгрии в войну с СССР Бардошши запросил лишь 24 июля, но оно было получено только 23 октября 1941 г., хотя венгерские войска уже с июля 1941 г. принимали участие в боевых действиях против Красной Армии.

Страна, таким образом, оказалась втянутой в пучину мирового пожара. Гитлер же с нескрываемым удовольствием отреагировал на этот шаг венгерского руководства. Он вновь обратился с письмом к Хорти, в котором поблагодарил его за то, что "Венгрия не осталась в стороне от этой борьбы"11. При этом фюрер не только обрисовал впечатляющие "начальные достижения" своей армии, но и указал на необходимость подчинить венгерские части германскому командованию. Кроме того, Гитлер предупреждал Хорти, что передвижение венгерских войск в тылу не должно повлечь за собой что-то непредусмотренное, подчеркивая, что для Германии "особую важность представляет бесперебойная поставка румынской нефти". Правитель Венгрии принял к сведению эти предупреждения фюрера - намек на возможное вступление венгерских войск в Южную Трансильванию.

Итак, "состояние войны" стало реальностью для Венгрии. Принятое решение соответствовало настроениям военщины и удовлетворяло также фюрера. И здесь мы подошли к важной проблеме ответственности за вступление страны в войну против СССР. Нет сомнения - и на это обращает внимание значительное число венгерских исследователей, - что за принятие этого решения несет ответственность прогермански настроенная часть высшего офицерства во главе с начальником генштаба Вертом, открыто подталкивавшим к этому политическое руководство, равно как венгерский посол в Берлине Д. Стояи. Вместе с тем какую бы информацию ни получали и кто бы ни толкал Бардошши и Хорти на этот шаг, ответственность за принятое политическое решение в итоге все же лежит именно на этих двух политиках.

Впоследствии Хорти и Бардошши оправдывались, перекладывая ответственность друг на друга. Один из премьеров военных лет, генерал Геза Лакатош, в этой связи вспоминал: "Бардошши в разговоре со мной обвинял правителя"12. Сам Лакатош также считал, что кроме отдельных чиновников генштаба в Венгрии ни у кого не было желания воевать против СССР, но он не снимал личной ответственности и с Хорти за вступление в войну. Хорти же в свою очередь обвинял Бардошши в том, что тот в критические для страны дни, когда принималось политическое решение, не представил ему те шифрограммы, поступившие из Москвы от венгерского посла, в которых излагалась позиция советского руководства. В них говорилось об обещаниях В.М. Молотова поддержать венгерские претензии на Трансильванию в случае сохранения Венгрией статуса невоюющего государства и отвергалось участие советских самолетов в бомбардировке венгерских городов.

Венгрия оказалась вовлеченной в войну. И это произошло не только по причине быстрого продвижения германских войск на восток, но и вследствие самого геополитического и военно-политического положения страны, желания политического руководства сохранить за собой возвращенные Венгрии венскими арбитражами земли, которые в случае неподчинения Гитлеру могли быть повторно отторгнуты от нее в пользу соседних стран, выступивших на стороне Германии. Так или иначе, о сохранении нейтралитета в тех условиях можно было говорить лишь как о временном явлении. Широко известны весьма поучительные слова бывшего посла США в Венгрии Дж. Монтгомери о том, что венгерские политики, хотя и допускали ошибки, "но какова бы ни была их политика, результат все равно... оказался бы тот же"".13 Это, безусловно, так. Однако в случае открытого сопротивления Гитлеру Венгрия стала бы не соучастницей агрессии, а ее жертвой и исход для страны мог быть иным.

Согласно мемуарам Хорти, численность первоначально введенных в бой венгерских частей составляла всего 30 тыс. чел. Они участвовали в боях за Галицию, а затем в середине июля были направлены на Украину и дошли до Донецка. 8 сентября 1941 г. Хорти специально посетил Гитлера в Виннице и, ссылаясь на плохую военно-техническую оснащенность этих частей, добился полного снятия их с линии фронта, частичного возвращения домой и перевода на службу "для поддержания порядка" на оккупированных территориях.

Хорти был первым из союзников Гитлера, кто осознал, что война против СССР не может закончиться победой гитлеровцев. Он достаточно решительно помешал устремлениям начальника генштаба Верта, требовавшего предоставить как можно больше солдат Гитлеру в борьбе против СССР. В августе 1941 г. Верт предъявил новые требования правительству, обвинив премьер-министра в том, что Венгрия, "несмотря на традиционный антибольшевизм", неохотно и малыми силами вступила в войну. Не получая ожидаемой поддержки ни у Бардошши, ни у Хорти, Верт за их спиной пообещал гитлеровским генералам больше солдат, в результате чего, согласно советским источникам, численность венгерских войск на территории СССР в сентябре 1941 г. увеличилась с трех до шести дивизий и бригад14. После вмешательства Хорти вдекабре 1941 г. в Венгрию возвратился подвижной корпус в составе трех бригад15.

Недовольный поведением Верта Хорти 6 сентября 1941 г. отстранил его от руководства генштабом и назначил на эту должность генерал-майора Ф. Сомбатейи, который стал активно поддерживать политику Хорти, направленную на постепенный выход страны из войны.

С осени 1941 г. германское давление на Венгрию, недовольство и подозрительность Гитлера к венгерскому регенту непрерывно нарастали. В начале января 1942 г., после поражения гитлеровцев под Москвой, Хорти получил от Гитлера письмо, в котором фюрер под предлогом "важности разгрома большевизма" настаивал на более активном участии Венгрии в войне. 6 января в Будапешт срочно приехал министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп с тем, чтобы убедить Хорти и Бардошши в необходимости предоставить всю венгерскую армию в распоряжение рейха. На начавшихся переговорах Хорти и его премьер, ссылаясь на возможную высадку союзников на Балканах, на венгеро-румынские противоречия, на слабую оснащенность армии, нашли немало причин, чтобы дать как можно меньше солдат фюреру, и фактически отвергли максималистские требования гитлеровского руководства. Несмотря на угрозы и обещания удовлетворить территориальные претензии Венгрии, Риббентропу тогда так и не удалось добиться от Венгрии предоставления в распоряжение Германии требуемого воинского контингента. Тем не менее Хорти пообещал несколько увеличить численность венгерских войск на фронте и отказался от использования любых акций против Румынии.

Хортистское руководство вновь оказалось в сложной ситуации. Категорический отказ в просьбе фюрера явно означал бы открытый разрыв между Будапештом и И Берлином, последствия которого нетрудно было предугадать. На последующих Ж переговорах с начальником штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршалом В. Кейтелем была достигнута договоренность о том, что Венгрия из 1 общего числа своих вооруженных сил (28 армейских дивизий) в распоряжение немцев представит 9 пехотных и 1 танковую дивизию, а также 5 оккупационных для тыла16. I По сравнению с 25 румынскими дивизиями на территории СССР эти венгерские силы, I объединенные во 2-ю венгерскую армию, были существенно меньше. С апреля I по июнь 1942 г. они были выведены в район сосредоточения под Курском и по советским разведданным реально состояли из 9 дивизий и 1 бригады общей численностью в 160 тыс. человек17.

Внешнеполитические итоги 1941-1942 гг. для Венгрии оказались весьма печальными. Экономический и военный потенциал страны был предоставлен в распоряжение Германии. Внутренняя обстановка хортистской Венгрии казалась, однако, весьма благополучной - военное производство способствовало экономической конъюнктуре, обеспечивалась почти полная занятость и достаточно высокий уровень оплаты труда. Несмотря на инфляцию (правда, небольшую), экономическая ситуация считалась хорошей. Страну не беспокоили социальные конфликты, хотя имели место некоторые ограничения на продукты питания и отдельные промышленные товары (вводились карточки на продукты), в целом же в стране было спокойно. Недаром журналисты невоюющих государств в своих корреспонденциях из Будапешта называли Венгрию тех лет "островком мира и спокойствия" в Европе. Линия фронта была еще далеко. До Будапешта советские бомбардировщики впервые долетели лишь в сентябре 1942 г.

9. ВОПРОС О ПРЕЕМНИКЕ ХОРТИ.

В 1937 г., за год до приближавшегося 70-летия Хорти, на повестку дня встал вопрос о его преемнике, чтобы избежать в будущем возможных осложнений. Хорти имел широкие права и полномочия. С 1933 г. он получил право распускать парламент. Им ранее обладал только король. Венгерская же аристократия не считала его подлинным главой государства, надеялась на свободные в будущем выборы короля и систематически обвиняла его в диктаторских устремлениях и попытках создать свою династию. В аналогичных "грехах" обвиняли Хорти и левые силы, выступавшие против воссоздания в стране королевской власти. Для Хорти же главным было сохранение сложившейся в 20-е годы парламентской политической системы. Ее стабильность мог обеспечить, по его мнению, только преемник, кандидатуру которого он предложил бы сам. Кроме того, он добивался избрания себе заместителя регента и свой выбор остановил на старшем сыне Иштване.

Осенью 1941 г. Хорти, ссылаясь на свой преклонный возраст, предложил учредить пост своего заместителя. В письме Бардошши он писал: "В интересах страны считаю безусловно необходимым, чтобы вопрос о моем преемнике в интересах спокойствия подавляющего большинства нации был решен еще при моей жизни. Только так вижу возможным избежать нежелательных для страны потрясений в случае моей смерти"18. Хорти опасался, что несовершенство законодательства и установленных процедур при избрании нового правителя могут привести к политическим осложнениям. Поэтому он просил парламент в интересах обеспечения бесперебойного функционирования политической системы предоставить ему право утверждения кандидатур своих наследников. Следует отметить, что правом выдвижения трех кандидатов Хорти пользовался с 1937 г., однако все они могли быть отклонены парламентом. Хорти же хотел, чтобы ему было дано приоритетное право рекомендовать в своем политическом завещании парламенту определенного кандидата в качестве своего преемника, так как лучше знает "те качества, которыми в тяжелые и сложные времена должен обладать правитель страны"19. Несмотря на настойчивые пожелания Хорти, парламент такое право ему так и не предоставил.

Со второй просьбой - учреждением поста его заместителя - Хорти повезло больше. В начале 1942 г. его просьбу удовлетворили. И хотя кандидатура его сына Иштвана не встретила всеобщего одобрения в политических кругах Венгрии, он все же был избран заместителем регента.

Решение парламента вызвало резкое недовольство сторонников Габсбургской монархии и могущественной католической церкви, выступившей против сына Хорти, придерживавшегося протестантской веры. В критике регента особенно усердствовали профашистские, нилашистские круги во главе с Ф. Салаши и Б. Имреди, ведь 38-летний сын Хорти был известен как человек, отвергающий национал-социалистические идеи и занимающий англофильские позиции, не скрывающий своих симпатий к западным демократиям. В феврале партия "Скрещенные стрелы" в ходе своей анти-хортистской кампании выпустила специальную листовку. В ней, в частности, говорилось: "Наше предательское англофильское правительство, заигрывающее с Советами, готово покуситься не только на интересы нации, но и... на конституцию. В поддержку своей англофильской политики оно готовится к пересмотру венгерского законодательства, чтобы избрать заместителя регента". Молодого Хорти обвиняли в том, что он дружит с "еврейско-английскими кругами" и "может привести страну к катастрофе"20.

Сын Хорти действительно пользовался поддержкой демократической оппозиции, а также всех антигитлеровски настроенных политических деятелей Венгрии, в частности влиятельного политика И. Бетлена. Все они считали, что молодой Хорти сможет противостоять растущему германскому давлению. В конечном счете левые и буржуазно-демократические круги, равно как и церковь, опасаясь возможного прихода к власти ультраправых сил, склонились к поддержке кандидатуры Хорти-младшего, надеясь с его помощью противостоять гитлеровскому вмешательству в дела Венгрии.

Иштван Хорти, окончив Будапештский политехнический университет, стал дипломированным инженером по машиностроению. По окончании летного училища он некоторое время был летчиком. В 1929 г. в звании старшего лейтенанта уволился в запас. Вернувшись к гражданской специальности, он мало интересовался политикой. По настоянию отца Иштван выехал в США, где работал на заводе Форда в Детройте по своей основной специальности. Вернувшись на родину, инженер Хорти работал на машиностроительном заводе Венгерских железных дорог, а затем стал его директором. В апреле 1940 г. женился на дочери Липота Эдельсхейма-Дюлаи, землевладельца вблизи города Нитра, графине Илоне. В годы вбйны И. Хорти руководил предприятием Венгерские железнодорожные линии и, в связи со значением железных дорог в условиях войны, занимал должность госсекретаря.

После избрания заместителем регента 19 февраля 1942 г. Иштван Хорти получил множество поздравительных телеграмм. Молчала только гитлеровская Германия. Посол "третьего рейха" в Будапеште Дитрих фон Ягов в день вступления Хорти-младшего в должность телеграфировал Риббентропу: "Нет сомнения, что он ярко выраженный англофил и отвергает национал-социализм"21. Министр же пропаганды И. Геббельс, зорко следивший за событиями в Венгрии, еще 4 февраля 1942 г. записал в дневнике, что избрание сына Хорти на эту должность станет "большим несчастьем", ибо тот "еще больше симпатизирует евреям, чем его отец". 20 февраля он в более определенной форме подчеркивал: "Старший сын Хорти - ярко выраженный еврейский наймит и англофил до мозга костей... короче, человек, который, если станет правителем Венгрии, определенно прибавит нам хлопот". Записи Геббельса содержат ссылку, что в дальнейшем с этим делом нужно будет разобраться22.

Из сказанного вытекает, что высшее гитлеровское руководство считало сына Хорти весьма ненадежным для себя человеком. Небезынтересно отметить, что 20 февраля, т.е. на следующий день после его избрания заместителем регента, на Иштвана было совершено первое покушение23. Желая серьезно отнестись к своей новой должности, Иштван взялся за решение государственных дел, но вскоре с учетом военной обстановки стал добиваться отправки на фронт с целью несения военной службы и детального ознакомления там с реальной ситуацией. Он решил проверить, как выполняют немцы свои обещания о довооружении венгерских частей, поспешно отправленных на фронт, выяснить их взаимоотношения с гитлеровским командованием на местах. По свидетельству жены, Иштван "с самого начала являлся противником войны, и он был убежден в том, что немцы не смогут выиграть эту войну... Мой муж мне говорил: "Я могу помочь отцу лишь в том случае, если сам ознакомлюсь с ситуацией". Вот это и была главная причина, по которой он отправился на фронт"24.

В июне 1942 г. старший лейтенант Иштван Хорти отбыл на фронт в качестве летчика-истребителя. Он начал службу в венгерской летной части. Одновременно он знакомился с положением дел и в письмах информировал отца, описывая в весьма мрачных тонах ситуацию на фронте, пессимистически оценивая шансы гитлеровцев25. Спустя несколько недель вслед за ним в составе венгерского лазарета на восток отправилась и его жена, Илона, окончившая курсы медсестер. Она стала ассистенткой в операционной в военном госпитале в Киеве.

20 августа 1942 г. вблизи Дона в районе деревни Алексеевка сын Хорти сопровождал самолет разведчика. Его машина поднялась в воздух и, еще находясь на небольшой высоте, резко пошла вниз. Самолет, врезавшись в землю, взорвался. Погибшему сыну Хорти было всего 38 лет. Как говорилось в официальном сообщении, он погиб в результате "несчастного случая". Вдова Иштвана Хорти, не располагая документальными доказательствами, причину гибели мужа видела в другом. Позже она указала на поспешно составленную официальную версию о "технических неполадках" самолета и обратила внимание на ряд обстоятельств случившегося. За два дня до гибели Иштван прилетел к ней в Киев и рассказал ей об одном случае, когда его самолет на высоте 4 км начал неожиданно падать. Иштван был сильно подавлен и много говорил о том, что собирается отправиться в Англию или США с целью проинформировать англичан и американцев о действительном положении дел в Венгрии, о том, "какое на нас оказывают давление". Он говорил ей, что "война проиграна", долго и мучительно рассуждал о том, как можно спасти Венгрию26.

По свидетельству генерал-адъютанта Хорти Габора Герлоци, сдавшегося в плен в декабре 1944 г., Илона привезла в Будапешт письмо Иштвана отцу, в котором, в частности, говорилось: "Я убедился теперь в том, что немцы никогда не победят русских, нужно отказаться от союза с Гитлером. Жаль венгерских солдат, напрасно проливающих кровь"27. Позже вдова Хорти узнала, что дом, в котором она с мужем вела откровенные разговоры, был "напичкан микрофонами". Она отметила также, что в летную часть, где служил ее муж, накануне дня его гибели прибыла группа гитлеровских офицеров, которые якобы занимались подготовкой зимнего расквартирования летчиков рейха. Все эти обстоятельства, по ее мнению, убеждают в организации гитлеровцами "несчастного случая" с целью устранения И. Хорти.

Гибель старшего сына глубоко потрясла, но не сломила пожилого Хорти. После этого он стал еще больше внимания уделять поискам путей выхода из войны.

1 сентября 1942 г. премьер-министр М. Каллаи в письме Хорти предложил, чтобы в случае недееспособности правителя его заменил сам премьер-министр, который реально мог взять в свои руки управление делами. Хорти поддержал это предложение. Выдвижение его внука одной из депутаций, посетившей Хорти осенью 1942 г. и предложившей ему короновать его внука королем Венгрии, правитель категорически отверг, назвав такую затею "совершенно абсурдной"28. Очевидно, что если даже у Хорти и была мечта о сохранении верховной политической власти в руках семьи, то после гибели Иштвана она была окончательно отброшена.

Казалось бы, вопрос о наследнике был решен, но легенда "о династических устремлениях" Хорти продолжала жить и в послевоенные годы, помогая антихортистской пропаганде сохранять легенду о якобы династических амбициях "фашистского диктатора" Венгрии.

10.ХОРТИСТСКАЯ ПОЛИТИКА ЛАВИРОВАНИЯ В 1942-1943 гг.

 М. Каллаи, ставший премьер-министром в марте 1942 г., пользуясь полным доверием регента, стал активно проводить курс на выход из войны, используя политику "осторожного лавирования". Правда, в условиях гитлеровского окружения он имел весьма ограниченные возможности для реализации избранной им тактики. Показательна в этом отношении характеристика тогдашнего поведения Хорти и хортистов, данная директором информационного агентства Германии в октябре 1942 г.: "Венгрия создает лишь видимость своего участия в войне. Она не готова жертвовать ничем... венгерскую политику периода воины характеризует сплошное лавирование ". Наиболее зримые черты эта политика приобрела после поражения 2-й венгерской армии под Воронежем в январе 1943 г.

Поиски путей выхода из войны премьер Каллаи с согласия Хорти начал, однако, задолго до этого. По мнению многих историков, между Хорти и Каллаи существовала договоренность о том, чтобы Венгрия, формально не нарушая связи с гитлеровской Германией, начала искать контакты с западными союзниками СССР в целях заключения сепаратного мира. При этом Хорти как бы оставался в стороне, деталями он не занимался, но целиком поддерживал устремления своего премьера30. Каллаи не имел возможностей для установления прямых связей со странами антигитлеровской коалиции и поэтому прибегал к содействию посредников - дипломатов и журналистов, работавших в нейтральных странах. Такие шаги были предприняты еще летом 1942 г. через Турцию, Швейцарию и Швецию с целью выяснения готовности англичан и американцев приступить к конкретным переговорам. Вплоть до осени 1943 г. ответы были отрицательными. Хотя правительство Великобритании еще в начале 1943 г. признавало, что "Венгрии, больше чем остальным юго-восточным сателлитам, удалось сохранить свою независимость" и что в стране имеется "относительно сильная демократическая оппозиция", оно отвергало венгерские попытки сближения. Англичане заявили, что "до тех пор, пока Венгрия будет воевать против союзников и поддерживать державы "оси", она не может рассчитывать ни на симпатию, ни на пощаду"31. Задача по поиску путей выхода из войны оказалась сложной. Контакты с Лондоном, однако, продолжались, и, по словам Хорти, "потребовалось больше года, пока они достигли уровня нормальных переговоров", тогда как переговоры с американцами не давали ожидаемых результатов "ввиду политики Рузвельта в отношении Сталина"32.

Разгром гитлеровцев под Сталинградом являл собой яркий пример, иллюстрирующий неизбежность поражения Германии и ее союзников. К концу 1942 г. Красная Армия почти полностью уничтожила находившиеся на советском фронте итальянские и румынские войска. К началу 1943 г. сохранилась лишь 2-я венгерская армия, занимавшая линию фронта протяженностью 210 км на Дону, южнее Воронежа. В середине января 1943 г. она использовалась вермахтом для прикрытия отступления и в итоге вместе со своей штаб-квартирой в деревне Алексеевка была окружена и полностью разбита33. Потери венгерской армии (убитые, тяжелораненые, пленные) иностранные обозреватели оценивали тогда в 100—140 тыс. человек34. Остатки армии - по разным подсчетам от 20 до 60 тыс. человек - были частично возвращены на родину, а частично использовались на Украине в качестве оккупационных сил и на охране железнодорожного транспорта в Польше35.

Здесь небезынтересно привести выдержку из письма лидера венгерской комму-нистической эмиграции в Москве М. Ракоши Д.З. Мануильскому от 3 августа 1943 г., где он, оценивая отношение пленных венгерских офицеров к Хорти и его политике, писал, что "подавляющее большинство офицеров-военнопленных, а кадровые офицеры все без исключения" считают регента противником немцев, политиком, пытающимся вывести страну из войны. "По их словам, Хорти является противником немцев, - писал Ракоши. - Они убрали его сына, и сам Хорти лишь под германским давлением вступил в войну, а сейчас пытается выйти из нее. Впрочем, такое мнение распространено не только в офицерской среде, но и среди солдат. По имеющимся сведениям, поступающим от попавших в плен коммунистов, такое мнение можно услышать на каждом шагу по всей стране". Далее следовало непривычное для коммунистического руководителя признание: "Эти взгляды подтверждаются фактами. Хорти, в частности, предоставил Гитлеру гораздо меньше солдат, чем Антонеску; он в меньшей степени жертвует экономической и внутриполитической независимостью страны, чем румыны, хотя Венгрия в отличие от Румынии непосредственно граничит с Германией. Мы также считаем возможным, что венгерские правящие классы во главе с Хорти действительно порвут с Гитлером и в какой-то форме смогут выступить против него с тем, чтобы перейти на сторону союзников"36.

Гибель венгерской армии под Воронежем имела катастрофические последствия для страны, но вместе с тем активизировала шаги к выходу из войны. Весной 1943 г. Хорти и Каллаи предприняли несколько попыток в этом направлении. В марте в качестве дипкурьера в Стокгольм отправился заместитель заведующего политотдела министерства иностранных дел Венгрии А. Сегеди-Масак. Там состоялась его встреча с представителями Великобритании. Венгерский дипломат тогда пояснил, что до появления на континенте англосаксонских войск "у Венгрии нет другого выбора, как только оставаться в лагере держав "оси" и сохранять свою относительную свободу", ибо только так можно избежать полной германской оккупации страны37. Группа пат-риотических, не скомпрометировавших себя политиков, объединенных вокруг Бет-лена, в начале апреля в Швейцарии через бывшего посла Венгрии в Лондоне Д. Барца установила связи с тамошним английским послом. В Турции также были налажены контакты с английским правительством и выражено намерение: в случае высадки западных союзников на Балканах "продвижению англо-американских сил по Венгрии" не будет оказано противодействие и в их распоряжение будут отданы все венгерские ресурсы38.

В меморандуме этих политических деятелей выражалась надежда на победу англо-американских сил и подтверждалось стремление содействовать им в меру возможностей страны. Цель состояла в том, чтобы "избежать германской оккупации, ограбления ее территории, помешать арестам и уничтожению лучших сил патриотов". Подчеркивалось также, что страна "не желает погромов, не выдаст (гитлеровцам. -Б.Ж.) социалистов и беженцев"39.

Хорти и Каллаи наряду с этими шагами рискнули совершить из ряда вон выходящий поступок, невиданный в стане союзников Гитлера. Правительство официально отвергло германское предложение, адресованное венгерским органам внутренних дел, о необходимости депортации евреев в Германию, ограничило вербовку в СС в стране и отказалось от предложенного совместного вторжения в Сербию.

Все это не могло не вызвать недовольства фюрера, в канцелярию которого весной 1943 г. поступало немало информации о действиях хортистского правительства. В марте 1943 г. Риббентроп для изучения ситуации в Венгрии направил туда брига-дефюрера СС Э. Везенмайера. Тот еще не успел подготовить свой отчет, когда Гитлер решил пригласить к себе Хорти, чтобы выразить ему свое недовольство и в очередной раз оказать на него давление. Характерно, что политика Хорти вызвала осуждение в стане союзников Гитлера. Радио Братиславы, в частности, так расценивало действия хортистской Венгрии: "Когда весной 1942 г. к власти пришло правительство Каллаи, в венгерской политике наступил перелом, ибо оно сделало все, чтобы саботировать наши военные усилия... В результате саботажа был нанесен большой ущерб нашему общему делу по ведению войны. Гитлер неоднократно указывал на саботаж правительства Каллаи, однако все его упреки оказывались тщетными. В марте 1943 г., когда акты саботажа участились, фюрер снова пригласил Хорти на совещание. Фюрер представил вещественные доказательства того, что правительство Каллаи ведет переговоры с врагами!40.

Гитлер пригласил Хорти в Зальцбург на 16 апреля 1943 г. без обозначения повестки дня встречи. На переговорах в замке Клесхейм присутствовали Гитлер, Риббентроп и Хорти. Премьера Каллаи специально не пригласили, так как фюрер намеревался добиться от Хорти его отставки. Несмотря на "жесткое" давление фюрера, Хорти заступился за своего премьера. Выслушав обвинения Гитлера и «документаль-ные доказательства» Риббентропа о том, что венгры не верят в победу, ведут переговоры с Западом, "колеблются и преклоняются перед врагом"41, Хорти заявил, что премьер Каллаи пользуется его полным доверием и он не видит причин для его отстранения.

После этого Хорти выразил свои ответные претензии фюреру, доказывая, что Венгрия в меру своих экономических и военных возможностей принимает участие в войне, но после разгрома ее плохо оснащенной армии под Воронежем она больше "не может брать на себя дальнейшие военные обязательства", и он считает, что "венгерские войска должны быть использованы только в пределах исторических границ страны"42.

Проблема депортации евреев из Венгрии стала одним из главных вопросов этой встречи. Гитлер резко критиковал венгерское правительство за невыполнение его требований. Отвечая на эти претензии фюрера, Хорти ответил, что влияние евреев в стране регламентируется законами и "Венгрия считает вопрос о евреях своим внутренним делом и неуклонно стремится решить эту проблему собственными методами"43. Он, в частности, сказал, что идет процесс "удаления евреев с ключевых позиций" в экономике с тем, чтобы исключить возможность серьезного саботажа в сфере про-мышленности. В то же время он отклонил предложение обязать евреев носить особые отличительные знаки, равно как и выселить их из страны. Свой отказ Хорти мотивировал "невозможностью проведения ныне новых законодательных актов, а также отсутствием технических средств" для реализации данного предложения44. Подобные объяснения Хорти явно не удовлетворили Гитлера, а Риббентроп потребовал "уничтожить евреев либо отправить их в концлагеря"45. Хорти понимал, что ему явно не удалось убедить нацистских лидеров в своей правоте, но он продолжал придерживаться своей точки зрения в этом вопросе.

Переговоры, прошедшие в довольно мрачной атмосфере, привели к тому, что Гитлер и Хорти не смогли договориться даже о едином тексте коммюнике. И хотя Хорти пытался успокоить Гитлера, на практике все же отказался от выполнения данных ему обещаний.

Гитлеровское руководство осталось недовольно позицией венгерского правительства и самого Хорти, которые в то время "балансировали над пропастью"46. Характеризуя позицию Хорти на переговорах, Риббентроп в телеграмме германскому послу в Будапеште писал: "Позиция Хорти неблагоприятна. Он явно не желает расстаться с Каллаи, а это говорит о том, что правитель целиком и полностью одобряет пораженческое, отличающееся от позиций держав "оси" направление политики своего премьер-министра"47.

Осенью 1943 г. после Курской битвы в Венгрии стали быстро расти антигерманские настроения. Побывавший в октябре 1943 г. в Венгрии корреспондент английской газеты "Манчестер гардиан" опубликовал статью, в которой отмечалось, что венгры всех слоев общества открыто стали выражать свою "антипатию" к гитлеровцам. Даже в самых высоких правительственных кругах, отмечал он, без всякого стеснения говорят об опасности, угрожающей Венгрии со стороны Германии. Хорти и его окружение всячески стремились избежать именно нацистской оккупации страны, которой хортистам до сих пор благодаря умелому лавированию и политическим маневрам удавалось избежать. "Венгры предвидят возможность вторжения немцев ' для установления военного контроля над стратегическими железнодорожными путями Венгрии, для использования людских ресурсов страны и для присвоения ее запасов ценных материалов, которые еще велики", - заключал корреспондент в своем анализе венгерской ситуации. Согласно почерпнутым им в Будапеште сведениям, "Венгрия дала приют не только тысячам поляков, но и многим тысячам французов, а также нескольким сотням английских подданных, бежавших из Германии. Немецкая оккупация уготовила бы ужасную участь всем этим беженцам, не говоря уже о евреях, которых насчитывается около 1 миллиона. Видя репрессивные меры, принятые немцами в Северной Италии ... евреи Будапешта стали просить правительство избегать всего, что могло бы спровоцировать немцев"48.

Гитлер, не добившись уступок от Хорти, решил изменить тактику, сыграть на самолюбии регента и привлечь его на свою сторону. С этой целью в связи с 75-летием Хорти он подарил ему яхту. Поблагодарив фюрера за подарок и поздравление, Хорти тем не менее просил возвратить на родину остатки венгерских войск, мотивируя это тем, что Венгрия "не может обходиться без этих частей для защиты своих границ"49. Этой идеей было проникнуто и повторное письмо Хорти к Гитлеру от 12 февраля 1944 г.50 Разумеется, надежды на то, что ему удастся убедить фюрера, были тщетными. Хорти напрасно ждал ответа от Гитлера.

Спустя несколько недель, 15 марта 1944 г., германский посол в Будапеште Ягов попросил аудиенции у главы венгерского государства и передал ему извинения фюрера за задержку с ответом. Ссылаясь на его занятость, он заявил, что Гитлер предлагает снова лично встретиться с Хорти в Клесхейме для обсуждения проблемы возвращения венгерских войск на родину.

11.ГИТЛЕРОВСКАЯ ОККУПАЦИЯ ВЕНГРИИ

С осени 1942 г. Хорти стало ясно, что немцы войну проиграли. Он не мог не замечать растущую мощь советско-англо-американской коалиции. Поражение 2-й венгерской армии под Воронежем, осложнение взаимоотношений с гитлеровской Германией толкали его к принятию шагов по установлению контактов с правительствами Англии и США с целью заключения с ними сепаратного соглашения. Окружение Хорти еще надеялось, что в страну войдут именно войска США и Великобритании. Оно по-прежнему опасалось как нацистов, так и большевиков. Лично Хорти возлагал надежды на Запад, считая, что он не должен допустить установления советского влияния над центральноевропейским регионом. Именно такими расчетами руководствовалось и правительство Каллаи, устанавливая тайные контакты с представителями Англии и США через ученого А. Сентдёрди и представителя министерства иностранных дел Венгрии Л. Верешша в Турции, А. Уллайн-Ревицки в Стокгольме, посла А. Водянера в Лиссабоне, Д. Бакача-Бешшенеи в Женеве и Берне, отставного дипломата Д. Барца в той же Швейцарии и политэмигранта Т. Экхардта в США в 1943 г. и в начале 1944 г.

Однако быстрое продвижение Советской Армии к границам Венгрии разрушило все надежды Хорти и его правительства на англо-американскую оккупацию страны.

После событий в Италии в мае 1943 г. недоверие Гитлера к главе венгерского государства еще больше усилилось. Он уклонялся от выполнения растущих гитлеровских требований, не допускал к власти явные фашистские силы, сохранил в стране конституционный порядок, парламентскую систему... Двумя законами о евреях до весны 1944 г. ему, как ни странно, удалось несколько умерить недовольство Гитлера, что позволило обеспечить для евреев страны более благоприятные условия проживания, чем в любой центральноевропейской стране. Из дневника Геббельса явствует, что фюреру не удалось убедить Хорти в необходимости более жесткого "упорядочения" еврейского вопроса. 4 марта 1944 г. Геббельс сделал такую запись: "Венгры... не реагируют на наши протесты. Фюрер не желает, чтобы ситуация в Венгрии обострилась так же, как в Финляндии. Предательство следует наказать. Он намерен заставить венгерское руководство подать в отставку, арестовать правительство, взять под стражу Хорти и попытаться создать новое правительство во главе с Имреди... Если разоружим армию, то мы можем решить проблему венгерской аристократии и будапештского еврейства"'51. Гитлер все больше убеждался в том, что Венгрию следует силой удерживать в союзниках. Посоветовавшись с Гиммлером и Риббентропом, фюрер на 18 марта 1944 г. решил вновь пригласить к себе Хорти и приступить к реализации разработанного еще осенью 1943 г. плана гитлеровской оккупации Венгрии (кодовое название "Маргарита I").

15 марта после окончания представления в Будапештской опере посол Германии Ягов попросил у Хорти срочной аудиенции и сообщил ему о приглашении фюрера в Клесхейм и о его готовности обсудить с ним "положение в мире, в России и вопрос о возвращении на родину венгерских войск". Первой реакцией главы венгерского государства, заподозрившего неладное, было желание ответить отказом, но надежда решить вопрос о возвращении домой солдат, чего он долго и безуспешно добивался перевесила и 16 марта Хорти пригласил к себе премьера Каллаи, министров иностранных дел Гици и обороны Чатаи и начальника генштаба Сомбатхейи. Каллаи предлагал Хорти не ездить к Гитлеру. Гици и Чатаи не давали однозначного ответа, но начальник генштаба Сомбатхейи убедил Хорти в том, что лучше поехать. Его главным аргументом явилось то, что лишь Хорти лично может убедить фюрера в необходимости возвращения венгерских войск на родину52.

17 марта 1944 г. Хорти в сопровождении министров иностранных дел и обороны, а также начальника генштаба отправился к Гитлеру в его штаб-квартиру. Встреча в Клесхейме оказалась драматической. Фюрер встретил Хорти лавиной выпадов и обвинений и тут же довел до его сведения свое распоряжение о военной оккупации Венгрии. Хорти отреагировал бурно и с нескрываемым возмущением, прервал встречу и собирался тут же вернуться домой, но, по сути, оказался пленником Гитлера, равно как и находившийся вместе с ним министр обороны. По свидетельству сопровождавших его лиц, Хорти сопротивлялся фашистскому диктатору как только мог, но помешать "союзнической оккупации" ему не удалось. Гитлеровцы хорошо понимали, что Венгрия, имевшая тогда на родине незначительные воинские силы и всего 9 противотанковых орудий, была не в состоянии оказать им существенное сопротивление и мощная германская военная машина без особых усилий сможет оккупировать страну.

Как выяснилось, гитлеровцы готовили эту военную операцию с большой тщательностью и невероятной хитростью. Это подтверждается признаниями бывших высокопоставленных немецких военных, имевших отношение к разработке и осуществлению операции. В 70-80-е годы некоторые из них после отбытия наказаний рассказали об этом известному венгерскому кинодокументалисту Петеру Бокору. Так, в частности, Э. Везенмайер отмечал, что германское руководство после его личной инспекционной поездки в начале 1944 г. по Венгрии свою основную задачу видело в "отстранении правительства Каллаи и всей англофильской клики Хорти", однако самого регента с учетом его высокого авторитета считали необходимым сохранить на его посту. Везенмайер заявил, что вопрос об оккупации Венгрии гитлеровцами так или иначе уже был решен, независимо от того, принял бы Хорти приглашение Гитлера или нет53.

Такую решимость фюрера подтвердил и бывший референт службы внешней разведки по Венгрии из непосредственного подчинения В. Шелленберга, штурмбанфюрер СС В. Хёттл, сообщивший позже некоторые подробности готовившейся оккупации страны. "Когда Гитлер убедился в том, что Хорти и его сторонники, вопреки всему, продолжают свои тайные дипломатические переговоры с англичанами и американцами, он принял решение: оккупация! Притом эта оккупация должна была стать такой, какой ее давно разработали военные - с привлечением румынских и словацких войск, с разоружением армии и прочее"54. Будучи хорошо знаком с венгерскими условиями, Хёттл посчитал, что военная акция может вызвать резкое сопротивление венгров с участием армии и, желая этого избежать, он предложил Гитлеру более "деликатные средства" для этого. На передний план он выдвинул политическое решение, которое должно было быть поддержано и военными силами. Силы вермахта предполагалось ввести в страну, однако ввод войск должен был создавать впечатление или хотя бы видимость того, что все это осуществляется на основании договоренности с Хорти. Это надо было реализовать при сохранении Хорти на своем посту55.

Фюрер, ознакомившись с предложением Хёттла, тут же распорядился пригласить Хорти к себе в Клесхейм. По признанию Хорти, 18 марта 1944 г. на первой же встрече Гитлер заявил ему, что им принято окончательное решение по Венгрии, т.е. дал понять, что оккупацию следует считать свершившимся фактом. О "переговорах" по возвращению войск и речи не могло быть. Тогда Хорти встал, заявив, что уезжает, так как не видит смысла в дальнейшем пребывании у фюрера56. Но Гитлер остановил уже находившегося у двери Хорти и стал уговаривать его не сопротивляться. По воспоминаниям Хёттла, венгерский правитель с фюрером "ругались и мирились, снова ругались и снова мирились, а вечером Хорти и сопровождающие его лица выехали на родину. Тем временем вторжение вермахта в Венгрию уже осуществилось"57. По утверждению Хорти, гитлеровцы их искусственно задерживали и долго препятствовали их отъезду, а Гитлер распорядился даже о том, чтобы его, если будет продолжать "упрямо сопротивляться", в Вене просто арестовали.

Во второй половине дня фюрер вновь попросил к себе Хорти и стал заверять его: "Даю Вам слово, что германские войска тут же выведу из Венгрии, как только Вы назначите такое правительство, которое будет пользоваться моим доверием"58. Эта фраза фюрера и заставила Хорти задуматься. В надежде на то, что Гитлер сдержит свое слово, он решил пойти на компромисс. При этом, однако, как Хорти, так и сопровождающие его лица, изолированные от внешнего мира, договорились не подпи-сывать никаких бумаг с диктатором, не делать никаких заявлений. Хорти решил остаться на своем посту. Такой компромисс удовлетворял и немцев. Он создавал определенную видимость якобы согласованных действий и сохранения союза двух государств. Хорти же вкладывал в него совсем иной смысл.

Позже Хорти писал, что первым его порывом была мысль о своей отставке, но вскоре он отказался от такого варианта, так как все равно уже не мог помешать германской оккупации страны, а его уход позволил бы Гитлеру передать всю полноту власти нилашистско-фашистской партии "Скрещенные стрелы", что означало бы немедленное установление фашистского режима в Венгрии59. Хорти решил воспользоваться оставшимися ограниченными возможностями, чтобы сохранить хотя бы частичный контроль за ситуацией в стране. Когда перед отъездом Хорти к нему зашел Риббентроп с текстом совместного коммюнике, где ввод германских войск в Венгрию трактовался как результат "совместной договоренности", Хорти с возмущением выразил категорический протест против такой лжи60. И хотя Риббентроп тут же пообещал снять эту, как он сам выразился, "небольшую шалость", германские газеты все же опубликовали текст без изменений, в соответствии с которым войска были введены в Венгрию с "взаимного согласия" сторон. Пока Хорти и его сопровождение в пути преднамеренно задерживались, силы вермахта 11 дивизиями 19 марта оккупировали Венгрию.

С войсками вермахта Венгрию наводнили агенты гестапо и СС, а также служба безопасности (СД), которые, имея от Кальтенбруннера специальный список почти на 400 ненадежных венгерских политических деятелей, депутатов парламента, журналистов, социал-демократов и руководителей профсоюзов, приступили к их арестам61. Среди арестованных оказались и 9 депутатов верхней и 13 - нижней палаты парламента. Премьер-министр Каллаи избежал ареста только благодаря тому, что успел по подземным коридорам покинуть королевский замок и укрыться в турецком посольстве. Граф Бетлен также был вынужден скрываться от гестапо.

Хорти в поезде по пути домой находился под постоянным контролем гитлеровцев. Утром 19 марта в его вагон явился посол Ягов, попросивший разрешения представить своего преемника. Им оказался Э. Везенмайер, ставший не только послом, но "имперским уполномоченным" в Венгрии, т.е. полновластным наместником Гитлера, которому было поручено держать под контролем и самого Хорти, не допускать его активного вмешательства в политическую жизнь.

Вернувшись в оккупированный Будапешт, в окруженный германскими войсками королевский замок, Хорти 19 марта 1944 г. собрал заседание Коронного Совета, где подробно доложил об обстоятельствах клесхеймских "переговоров". Хорти сообщил также, что фюрер заверил его, что в отличие от Чехии, которая "всегда принад-лежала империи", Венгрию он не собирается превращать в провинцию. Он довел до сведения Коронного Совета, что новый посол Германии при первой же встрече с ним заявил: "Рейх не доверяет правительству Каллаи"62. Со своей стороны Хорти выразил полное доверие правительству, но тем не менее, имея на руках заявление премьера об отставке, он фактически подчинился гитлеровскому давлению и согласился на формирование нового кабинета. По сути, Хорти капитулировал и своим именем и авторитетом покрывал перед внешним миром германскую агрессию и насилие.

Коронный Совет поддержал Хорти в его решении не покидать пост главы государства. Это означало, что, несмотря на оккупацию страны, венгерская государственность де-юре была сохранена и Хорти по-прежнему оставался правителем. Фактически же власть и контроль за нею почти целиком перешли в руки германских оккупационных сил в лице наместника Гитлера Везенмайера, СС и полиции.

Решение Хорти можно рассматривать с различных позиций, но нет сомнения, что он руководствовался не корыстными интересами и побуждениями, а пытался спасти то, что еще было возможно. Он надеялся, что сможет оказать смягчающее воздействие на ситуацию, внести в нее коррективы, а в случае удачи — использовать возможности в интересах благоприятного поворота событий. Такие попытки с его стороны действительно имели место. Конечно, его уход в отставку сделал бы более однозначным и очевидным перед всем миром то, что произошло на самом деле. Демонстративный отказ от своего поста, безусловно, мог бы принести стране дивиденды международного значения, но тогда фашисты без всякого ограничения подчинили бы страну, ее богатство и ресурсы исключительно Германии, а это обернулось бы еще более тяжкими испытаниями для народа. Нельзя не считаться и с тем, что безраздельное господство нилашистско-фашистского режима с соответствующими последствиями наступило бы тогда раньше, чем это произошло впоследствии. Это привело бы также к полному истреблению евреев. Известно, что фюрер именовал Венгрию "центральноевропейским еврейским островкам"63. Отказ Хорти от власти оказал бы пагубное воздействие и на положение 150-200 тыс. иностранных беженцев из Румынии, Польши и Франции, нашедших приют в Венгрии, а также на судьбу сотен советских людей, бежавших из германских концлагерей64.

И все же за рубежом нашлись люди, понимающие суть произошедшего в Венгрии. Подтверждением этому служат следующие отклики на эти события. "Военная оккупация Венгрии немцами представляет собой событие огромной важности не только с точки зрения ее непосредственных результатов, но прежде всего как показатель истинного положения вещей в лагере гитлеровцев, - говорилось в передаче Лондонского радио 21 марта 1944 г. - Эта оккупация свидетельствует о полном отчаянии германских военных руководителей... В политическом отношении это открытое насилие над так называемым союзником показывает, как мало они доверяют правительствам вассальных стран"65. В комментариях "Голоса Америки" в тот же день указывалось на то, что, "оккупировав Венгрию, Германия хотела удержать ее в состоянии войны"66. Швейцарская газета "Нойе цюрихер цайтунг" 18 июня 1944 г. характеризовала оккупацию Венгрии не только как "переворот, осуществленный в ночь на 19 марта", но и как военную интервенцию против Венгрии, ее оккупацию с тем, чтобы помешать ей выйти из войны"67. Газета "Дейли телеграф" 21 марта обращала внимание как на "непростительную слабость Хорти", так и на то, что "Венгрия была ведь первой страной среди сателлитов, понявшей знамение времени", и после Сталинграда "главной целью ее политики стало сокращение в меру возможностей своих обязательств перед Гитлером"68. Именно эта политика вызвала не-доверие фюрера и привела к оккупации страны, о последствиях которой 6 июня 1944 г. одна из швейцарских газет писала так: "Преследуются аристократы, коммунисты, демократы, либералы, социалисты, мелкие земледельцы, все старые чиновники, дипломаты. Преследуются все венгры... Арестованы не только начальник будапештской полиции, но и деятели, имена которых известны далеко за пределами Венгрии"69. Многие венгерские дипломаты за рубежом в знак протеста против оккупации подали в отставку.

В стране полновластными хозяевами стали Везенмайер, командующий войсками СС и начальник полиции. Везенмайер потребовал назначить новым премьер-министром Б. Имреди, но Хорти наотрез отклонил эту кандидатуру. Он остановил свой выбор на отставном генерале, бывшем после в Берлине Дёме Стояи, также пользовавшемся доверием немцев.

После назначения нового премьера и образования правительства Хорти на некоторое время укрылся в замке, желая тем самым продемонстрировать, что не разделяет политику правительства. В апреле он решил появиться перед народом, чтобы опровергнуть тем самым слухи о том, будто находится под домашним арестом. В конце мая Хорти направил письмо Стояи, протестуя против германской экономической экспансии, осуждая бесконтрольную передачу недвижимости, промышленных предприятий и земель в собственность "иностранного государства". Хорти обязал правительство впредь решать все подобные вопросы только с его личного согласия. Он начал восстанавливать прежний порядок, требуя предоставления ему всех важных законов и правительственных указов перед их обнародованием - для согласования и визирования. Правда, он уже многое упустил. Немцы при помощи Стояи успели провести тотальную мобилизацию в армию, отправили на фронт новые эшелоны с войсками, начали депортацию евреев; СС и гестапо бесконтрольно хозяйничали в стране.

Везенмайер уже 25 мая доложил в Берлин об отправке в Германию около 140 тыс. евреев70. В целом из Венгрии, согласно немецким сведениям, до 11 июля было депортировано 437402 человека71. Депортация продолжалась до тех пор, пока Хорти лично не вмешался и не остановил ее. Трудно с полной достоверностью ответить на вопрос, знал ли он правду о судьбе вывезенных в Германию евреев или же верил в то. что их используют только в трудовых лагерях. Только летом 1944 г. из протокола, доставленного ему 2 июня, в котором содержались детальные рассказы сбежавших из концлагеря евреев, он узнал правду. Эти сведения, обращения к нему руководителей венгерских церквей и лидеров оппозиционных партий, а также папы римского, шведского короля и иностранных дипломатов заставили его активно вмешаться и остановить депортацию. 21 июня, когда на заседании правительства обсуждался вопрос о депортации, премьер Стояи уже имел на руках письменное требование Хорти о ее немедленном прекращении. На заседании Коронного Совета 26 июня Хорти потребовал немедленного удаления со своих постов гитлеровских пособников по депортации в Венгрии Л. Эндре и Л. Бакаи72. На следующий день он вызвал к себе Везенмайера и заявил, что евреи останутся в гетто, но больше ни одного вагона с депортируемыми он не выпустит из страны73.

Своим решительным вмешательством Хорти фактически перечеркнул план главного нацистского антисемита А. Эйхманна, который уже направил в Будапешт свой спецотряд "для окончательного решения еврейского вопроса", предписывая ему в сжатые сроки вывезти из столицы в Германию до 250 тыс. человек74.

Оценивая действия и реальные шансы Хорти в связи с гитлеровским военным вторжением в Венгрию, подытожим. 19 марта Хорти столкнулся с дилеммой: 1) либо демонстративно уйти со своего поста, не беря на себя ответственность за гитлеровскую оккупацию страны; 2) либо остаться на своем посту и по возможности как-то повлиять на ситуацию в будущем и добиваться смягчения режима оккупации, а затем и полной его отмены. Хорти выбрал второе. Существовал и третий вариант действий - оказание вооруженного сопротивления, если бы Хорти и министр обороны не оказались в изоляции. Правда, перед германской военной мощью сопротивление было бы быстро подавлено со всеми вытекающими из него последствиями. На помощь же извне Венгрия рассчитывать не могла. Не противясь злу, Хорти тем самым оказался бессильным как правитель страны и способствовал тому, что Венгрию называли "последним сателлитом" Германии с вытекающим из этого соответствующим отношением к ней великих держав-победителей. Своим выбором, возможно, он лишил страну более снисходительного к ней подхода в конце войны. Вряд ли он желал Венгрии такого отношения со стороны Англии, США и СССР.

Может быть, у Хорти отсутствовали личные качества, необходимые для масштабного государственного деятеля - предусмотрительность и дальновидность, мудрость и находчивость - которые, кстати, демонстрировали лидеры некоторых соседних с Венгрией стран, или же сказалась боязнь перед надвигающимся большевизмом? А может быть, это было нежелание расстаться с "властью"? Или же, наоборот, намерение обеспечить сиюминутное относительное спокойствие своему народу? Либо какие-то другие мотивы двигали им при принятии решения остаться на своем посту? На эти вопросы нет однозначного ответа. Ясно лишь одно: не стоит априорно обвинять Хорти в добровольном соглашательстве и в преднамеренном предательстве.

Характеризуя политику Хорти в целом, нельзя пройти мимо одного любопытного обстоятельства. Здесь сошлемся на позицию коммунистов, которые в Венгрии и в эмиграции в годы войны не одинаково оценивали роль Хорти и его политику. В одном из писем Д.З. Мануильского Г.М. Димитрову от 4 апреля 1944 г., в частности, выражалась озабоченность тем, что в рядах венгерских коммунистов и в самом Загранбюро ВКП не осуждают Хорти и его политику. Для искоренения такого подхода Мануильский рекомендовал Димитрову срочно направить Эрнё Герё в распоряжение 1-го Украинского фронта "с задачей работать на Венгрию". "Я бы считал полезным и необходимым ввести его в состав Загранбюро", писал Мануильский, поскольку у него "правильная линия в оценке развертывающихся событий в Венгрии и он мог бы благотворно влиять на позицию венгерского Загранбюро, соскальзывающего систематически на поддержку Хорти"75.

Оккупация Венгрии и молчание Хорти постепенно подорвали его авторитет в стране. Здесь достаточно сослаться на характеристику, данную ему ближайшим соратником и советником, графом Бетленом, который в декабре 1944 г. заявил советскому командованию: "Хорти типичный морской адмирал. В деле руководства сухопутными войсками он слаб. В прошлом Хорти командовал австро-венгерским флотом. Человек он смелый, никого и ничего не боится, свои взгляды высказывает открыто, добродушен, чрезмерно доверчив, легко поддается влиянию других людей. В политическом отношении - необразован, политические вопросы решает интуитивно. Хорти не принадлежит ни к какой партии, но является горячим патриотом Венгрии и может сотрудничать с любой партией, защищающей интересы Венгрии.

Пользовался огромным авторитетом в стране. С момента оккупации немцами Венгрии его авторитет пал. Неоднократно Хорти мне заявлял, что, как капитан не оставляет корабль, так и он не оставит своего поста"76.

Эта оценка Хорти весьма компетентным и хорошо знающим его человеком, содержащая как положительные, так и отрицательные черты его личности, безусловно, заслуживает внимания. В целом она помогает понять, почему Хорти в марте 1944 г. не покинул свой государственный пост.

После долгих трех месяцев ожидания Хорти, воспользовавшись некоторым смягчением обстановки в стране и затруднениями гитлеровцев на фронте, наконец, перешел к активным действиям. 6 июня 1944 г. Хорти направил Гитлеру письмо, в котором еще раз напомнил фюреру о его обещании "немедленно прекратить оккупацию страны, если будет образовано правительство, которому он будет доверять"77.

Правитель настоятельно просил вывести из страны войска и тайную полицию, которая арестовала тысячи невинных людей, в том числе офицеров. Ответная реакция Гитлера была резко отрицательной. Он заявил, что "гестапо останется в Венгрии до тех пор, пока не произойдет "идеальное решение "еврейского вопроса"78.

Ответ Гитлера не убавил решимости Хорти добиваться прекращения оккупации и возвращения венгерских войск домой. Напротив, Хорти всячески стремился активизировать как внутреннюю, так и внешнюю политику. К этому его подталкивали и различные патриотические силы. Среди них был и Уллайн-Ревицки, который из Швеции 23 августа 1944 г. направил письмо его сыну, Миклошу, обращая внимание на следующее: "Судьбу Венгрии будет решать не рейх, а поведение союзников... С немцами, которые подлейшим образом напали на нас, ограбили и уничтожают, нас, по сути, ничего не связывает. Говорить "о союзнической верности" после того, что произошло, мне представляется злой шуткой... Сегодня только твой отец способен на эффективное действие. Только он пользуется еще авторитетом и имеет законную власть"79. Посол рекомендовал правителю предпринять решительные действия. Граф Бетлен, скрывавшийся от гестапо, но поддерживавший контакты с Хорти, в конце июня обратился к Хорти со специальным меморандумом. В нем он обращал внимание на то, как грабят страну гитлеровцы, и призывал его снять с поста Стояи. "Пора прогнать нынешний кабинет и на его место назначить добросовестное и сильное, способное защитить интересы страны перед внешним миром правительство", - говорилось в этом документе. Бетлен подчеркивал, что война может закончиться только поражением Германии, и подталкивал Хорти "к полному восстановлению государственного суверенитета". Он предлагал конкретные шаги по замене кабинета и программу действий для нового правительства80.

Хорти обычно прислушивался к советам Бетлена. "Во время моих встреч с Хорти, -говорил тот представителям советского командования, - мы подробно обсуждали положение в стране и международную обстановку. Хорти уже давно пытался вывести Венгрию из войны, понимая, что союз с Германией принесет ей гибель. Еще после катастрофы на Дону мы говорили с Хорти о том, что наши солдаты погибли ни за что, за чуждые им дела. Хорти много говорил с представителями генерального штаба, послал 3 или 4 письма Гитлеру, добиваясь отзыва венгерских войск с восточного фронта, однако добиться этого ему не удалось. В июне этого года Хорти окончательно решил порвать с Германией"81.

Принимая во внимание советы Бетлена, Хорти пригласил в Будапешт командующего 1-й армией генерал-полковника Г. Лакатоша, с тем чтобы назначить его премьер-министром вместо Стояи. Одновременно 17 июля он еще раз обратился к Гитлеру с письмом, в котором вновь напомнил ему о необходимости вывода германских оккупационных сил и сообщил ему о своем решении заменить главу правительства. Хорти отметил, что "современное правительство было создано на основе соглашения между Стояи и Везенмайером и состоит из представителей различного толка праворадикальных партий". Он подчеркнул, что намерен "распустить все партии и запретить процветающую ныне в стране (фашистскую. - Б.Ж.) агитацию, осуществить полную замену правительства, главой которого назначить военного человека.82

18 июля Везенмайер посетил правителя и сообщил об ответе Гитлера, который был передан ему по телефону Риббентропом. Суть его сводилась к тому, что, "если Хорти осмелится внести пусть даже самое незначительное изменение в состав правительства Стояи, его ждет самая тяжелая расправа"83.

Несмотря на строгое предупреждение Везенмайера, Хорти все же осмелился сделать это. Он в шестой раз отказал Гитлеру - полностью сменил правительство, удалив и самого Стояи. Расправы Гитлера не последовало, так как у него в то время появились другие проблемы. К тому же весьма серьезные, среди которых решающими были неудавшееся покушение на фюрера и события в Румынии, завершившиеся ее выходом из войны. Хеттл в этой связи вспоминал: "Когда я увидел, что Хорти без предварительного согласования с нами освобождает Дёме Стояи с поста и на его место назначает генерала Лакатоша, мы вынуждены были делать вид, что ничего не случилось. Стало ясно, что Хорти и его окружение готовятся порвать с нами, чтобы прекратить войну. Однако они упустили прекрасную возможность сделать это, когда в Румынии начались развал и суматоха. Этот случай был использован Хорти только для удаления правительства Стояи. Это дало нам возможность выиграть время"84.

Ясско-Кишиневская операция советских войск 20 августа 1944 г. позволила, как известно, румынскому королевскому двору и армии сместить генерала Антонеску и повернуть оружие против Германии. Успех для них гарантировала близость Красной Армии. Хорти же тогда еще не мог рассчитывать на подобную поддержку. К тому же в Венгрии ни политики, ни военные, да и общество в целом не были готовы к таким решительным действиям. Возможность такого шага и успех дела зависели от многих факторов (включая географический, военный, политический), от мощи и организованности сил, решившихся оказать сопротивление германской военной машине. Венгерская политическая элита, которая была бы способна совершить такой поступок, не имела сил, а в условиях оккупации - и реальных возможностей для его осуществления. Случаем можно было, конечно, воспользоваться, но только имея соответствующую степень готовности и получая соответствующую военную поддержку извне.

Кстати, в дипломатической переписке между союзными державами вопрос о выходе из войны малых стран-сателлитов обсуждался начиная с марта 1944 г. На предложения представителя США В.А. Гарримана с учетом реальной ситуации Молотов тогда отреагировал так: "Не время об этом говорить! Как это сделают венгры..?" Иными словами, он считал это невозможным. Что же касается подобных предложений об оказании Венгрии конкретной советской военной помощи для ее выхода из войны, то заместитель наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозов в сентябре 1944 г. -также с учетом реальностей - считал, что с предложениями союзников об условиях капитуляции "в основном можно согласиться, но военной помощи венграм, видимо, обещать не следует"85.

О событиях последних месяцев в Венгрии 25 сентября 1944 г. следующим образом писал журналист Рене Пейс, автор передовой статьи в швейцарском "Журнал де Женев": "Адмирал Хорти разочаровал многих своих сторонников, согласившись на все требования Германии. Из страха перед большевизмом, из опасения за свое личное благополучие он доверил власть Стояи, который повел чисто гитлеровскую политику... Судя по прежним действиям Хорти, не следует рассчитывать на то, что он последует примеру короля Михая и Маннергейма... Венгрия пожинает сегодня плоды его политики"86. И все же Хорти и его сторонники искали контакты и установили связи с участниками антигитлеровской коалиции, всячески пытались найти возможность вывести страну из войны.

12.ПОПЫТКА ХОРТИ ВЫВЕСТИ СТРАНУ ИЗ ВОИНЫ И ЕГО ОТСТРАНЕНИЕ ОТ ВЛАСТИ

Образованием в августе 1944 г. правительства во главе с бывшим командующим 1-й венгерской армии генералом Г. Лакатошем Хорти стремился создать предпосылки для выхода Венгрии из войны. Были возобновлены переговоры с англичанами и американцами. Правда, они не привели к заключению сепаратного мира с Венгрией, на что рассчитывал Хорти. Ему посоветовали вступить в непосредственный контакт с СССР.

7, 8 и 10 сентября Хорти проводил расширенное заседание правительства, на котором присутствовали известные политические деятели Венгрии, 15 крупных военачальников, в том числе новый начальник генштаба Я. Верёш и скрывавшийся от гестапо Бетлен. И хотя было признано, что "все дальнейшее кровопролитие бес-смысленно и необходимо добиваться немедленного прекращения войны", Совет министров не принял решения о перемирии, а без такого решения премьер отказывался "предпринять шаги к заключению мира, так как боялся быть арестованным немцами"87. Тогда Бетлен посоветовал Хорти действовать на свой страх и риск. Хорти согласился и послал четырех человек в Москву для ведения предварительных переговоров об условиях перемирия.

Хорти лично подобрал состав делегации. Ее возглавил бывший военный атташе в СССР генерал Габор Фараго, назначенный полномочным послом. В конце сентября делегация отбыла в Москву с целью договориться об условиях перемирия с державами антигитлеровской коалиции.

С Фараго регент отправил в Москву письмо на имя И.В. Сталина. В нем отмечалось, что под влиянием "германского колосса" Венгрия была втянута в эту "достойную сожаления" войну с СССР, и высказывалась просьба выработать такие условия перемирия, которые были бы "совместимы с интересами и честью наших народов, действительно заслуживающих мирной жизни и безопасного будущего"88.

В начале октября делегация была принята первым заместителем начальника генштаба Советской Армии генерал-полковником Ф.И. Кузнецовым, а затем начальником генштаба генералом армии А.И. Антоновым, которому было передано письмо Хорти Сталину. 8 октября делегация встретилась с В.М. Молотовым и получила от него условия предварительного перемирия. В соответствии с ними Венгрия должна была отвести свои войска с фронта, а после подписания соглашения о перемирии объявить войну Германии и выступить вместе с Советской Армией. От Хорти советская сторона потребовала дополнительного подтверждения правительством Венгрии безоговорочного принятия этих условий. Немцы хотя и засекли радиопередатчик из дворца, но расшифровать содержание посланий им не удалось. 11 октября делегация в Москве получила от Хорти окончательное согласие на принятие условий и подписание предварительного соглашения о перемирии. В тот же день делегация подписала его. Москва требовала обнародования соглашения и его вступления в силу в 10-дневный срок. 3 октября Везенмайер провел специальное совещание с генералами армии и СС, на котором присутствовал и небезызвестный О. Скорцени. Планом предусматривались изоляция Хорти, который должен был попасть в немецкие руки, ибо в противном случае все дело теряло смысл, и введение военного положения, для чего готовились такие приказы, на которых стояла "подпись" самого Хорти или же подписи "по его поручению"89.

Нилашисты при поддержке Везенмайера и гестапо активно готовились к фашистскому перевороту. Скорцени разработал план по захвату резиденции Хорти. Позаботились немцы и о том, чтобы не допустить сосредоточения венгерских войск в центральной части страны. Они похитили командующего обороной Будапешта генерал-лейтенанта С. Бакаи и сына правителя, чтобы оказать затем на Хорти психологическое воздействие. Немцы, полагая, что младший сын Хорти Миклош руководит канцелярией правителя по выходу из войны и имеет контакты с различными организациями Сопротивления, устроили ему ловушку. Особый отряд гестапо во главе со Скорцени под предлогом встречи с партизанами Тито выманил его из дворца. Жестоко избитый и без сознания, Хорти-младший, по свидетельству Хёттла, был вывезен из страны и стал орудием шантажа и давления на престарелого регента90. Итак, не дожидаясь каких-либо конкретных действий со стороны Хорти, гитлеровцы провели необходимые подготовительные политические и военные меры, чтобы помешать предполагаемым действиям Хорти по выведению Венгрии из войны.

Во исполнение подписанного в Москве соглашения советское командование ожидало от Хорти решительных действий и выступления венгерских войск против гитлеровцев. Для этого требовалось перебросить 1-ю и 2-ю венгерские армии ближе к Будапешту. Положение, однако, осложнялось тем, что Хорти во избежание утечки информации не мог посвятить даже премьер-министра в то, что условия перемирия уже подписаны. Не знал об этом и министр иностранных дел. Я. Вёрёш 12 октября произвел передислокацию 1-й и 2-й венгерской армии на линию р. Тисы. Первоначально Хорти планировал объявить о подписании предварительного перемирия после прибытия своих войск к столице, а это можно было осуществить к 17-20 октября. Такие сроки позволили бы ему лучше подготовиться.

В соответствии с советскими пожеланиями объявление о выходе Венгрии из войны должно было состояться не позднее 16 октября91. Хорти не хватало трех-четырех дней, чтобы подтянуть к столице необходимые силы. Его представители в Москве 14 октября сообщили советскому руководству: "Большая часть двух армейских корпусов 1-й и 2-й армий может прибыть в Будапешт через 8-10 дней. В столице и ее окрестностях находится одна дивизия СС, большая часть германской бронетанковой дивизии и силы гестапо. За Дунаем две дивизии СС и несколько групп... Мы просим советское командование не расстраивать отступление венгерских войск к северу от линии Солнок - Дебрецен и к западу от Тисы до их прибытия в Будапешт. Напротив, уничтожение германских бронетанковых сил к северу от Дебрецена весьма желательно"92.

 Тем временем гитлеровцы приступили к организации нилашистского путча. Предусматривалось в г. Эстергоме созвать "национальное собрание", лишить Хорти власти и на его место поставить Ф. Салаши. Для координации и обеспечения операции в Будапешт приехал обергруппенфюрер СС Э. Бах фон Залевски, душитель Варшавского восстания. К Будапешту начали подтягивать 24-ю танковую дивизию и другие воинские части.

Ночью с 13 на 14 октября Хорти узнал о том, что Везенмайеру дано задание форсировать события. Лакатош и Вёрёш также доложили ему о готовящемся фашистском перевороте. Получив эти сведения, Хорти решил не дожидаться ранее запланированного им срока и объявить о выходе Венгрии из войны. Он пытался опередить гитлеровцев. К действию подталкивала Хорти и встреча его представителя с советским командованием в Сегеде, где также требовали "немедленных вооруженных действий" против немцев.

 Хортистская акция, однако, в военном и политическом отношении оказалась слабо подготовленной, что объяснялось рядом причин. Большое значение имел фактор времени - сторонникам Хорти не удалось завершить переброску к столице верных им воинских подразделений. Не было продуманного плана взаимодействия с частями Советской Армии (они стояли уже под г. Дебреценом, Сольноком и Кечкеметом), что  объяснялось прежде всего недоверием Хорти к офицерам своего генштаба, не очищенного от прогитлеровских элементов. Кроме того, Хорти следовало перебазироваться в восточные регионы Венгрии, в частности в Хуст или Берегсас (ныне Берегово в Закарпатье), и там, а не в Будапеште объявлять о выходе страны из войны93. Все эти факторы, безусловно, сказались на результатах операции.

14 октября Хорти через своего начальника канцелярии Д. Амбрози сообщил премьеру Лакатошу, что утром 15 октября он созывает Коронный Совет, на котором будет поставлен вопрос о заключении перемирия.

Хотя Лакатош считал решение Хорти роковым, он все же обещал поддержать его, но, опасаясь реакции гитлеровцев, собственноручно вычеркнул из переданного ему Амбрози для визирования подготовленного Хорти проекта текста его предстоящего "Обращения к венгерской нации" (оно предполагалось для печати и передачи по радио) следующее предложение: "С сегодняшнего дня Венгрия считает себя находящейся в состоянии войны с Германией". Хорти не стал ссориться с премьером, и из опубликованного документа было изъято важное положение об объявлении войны Германии. Впоследствии это оказало пагубное воздействие на исход дела, так как лишило необходимой ориентации армейских командиров, которые в итоге заняли выжидательную позицию. Иными словами, желая того или нет, премьер Лакатош - с молчаливого согласия самого Хорти - фактически нанес первый ощутимый удар по его позициям, ослабив результативность его дальнейших действий.

14 октября около 23 часов Хорти пригласил к себе начальника генштаба Вёрёша и сказал ему, что собирается объявить о перемирии. Для компенсации снятой Лака-тошем фразы из его "Обращения" Хорти предложил Вёрёшу издать так называемый "кодированный приказ", предписывающий венгерским войскам установить контакты с советским командованием в целях их совместного выступления против гитлеровцев. Этот вариант впоследствии не сработал, несмотря на то, что Вёрёш отдал такое распоряжение, так как прогитлеровский начальник отдела информации генштаба заблокировал его передачу94.

15 октября открылось заседание Коронного Совета. Выступая там, Хорти мотивировал необходимость перемирия: "Наше положение исключительно критическое. Нет сомнения, что близок час окончательного краха Германии. Он может наступить так скоро, что мы окажемся одни на стороне Германии. Это угрожает потерей государственности Венгрии... Заключение перемирия, по всей вероятности, приведет немцев к безжалостному и жестокому обращению с нами... Но третьего не дано. Мы должны решиться"95. Хорти и тогда не раскрывал полностью свои карты. Затем он попросил Вёрёша изложить военную обстановку. Из его выступления стало ясно, что при удачном исходе Советская Армия примерно через двое суток может оказаться под Будапештом. Он известил присутствовавших, что генерал-полковник Х.В. Гудериан, начальник генштаба сухопутных войск Германии, издал приказ, объявивший "все венгерское пространство зоной боевых действий", и распорядился об отмене всех приказов, отданных по венгерским войскам. Глава правительства в своем выступлении признал правоту аргументов Хорти, однако, заявил, что без решения парламента не будет просить перемирия, не откроет перед Советской Армией путь к Будапешту и подает в отставку. Это была очередная мина Лакатоша. После этого Хорти заявил, что он как верховный главнокомандующий имеет право без предварительного согласия парламента просить перемирия96. Хорти тут же предложил создать новое правительство, что и было сделано. Но оно не успело еще принять присягу, как Хорти доложили о прибытии Везенмайера.

Пришлось прервать несколько затянувшееся заседание Коронного Совета. На встречу с имперским уполномоченным Хорти вышел в сопровождении Лакатоша и министра иностранных дел Г. Хеннеи. Он сообщил Везенмайеру, что решение о перемирии принято. Тот побледнел, а потом попытался убедить регента не делать этого. Надеясь переубедить Хорти, он предложил ему принять только что прибывшего от Гитлера нового посла Р. Рана. Хорти согласился, но категорически заявил, что своего решения не изменит.

После ухода Везенмайера по радио передали текст "Обращения" Хорти к народу. Это известие для Рана, срочно прибывшего к Хорти в 13 час, стало полнейшей неожиданностью.

Отметив, что целью внешней политики Венгрии в 20-30-е годы была мирная ревизия несправедливых статей Трианонского мирного договора, Хорти подчеркнул, что Венгрия никогда не стремилась военным путем добиваться отторгнутых у нее Чехословакией, Румынией и Югославией земель.

Наша страна, заявил правитель, была втянута в войну в результате сильного давления, которое Германия оказывала на Венгрию, но, вступая в эту войну, мы не имели никаких территориальных претензий к СССР. Разоблачая грабительскую и беспринципную гитлеровскую политику в отношении Венгрии, бесцеремонное вмешательство в ее дела, Хорти сказал: "Сегодня каждому здравомыслящему человеку очевидно, что Германский рейх войну проиграл". Далее он подчеркнул, что ни одна нация не обязана жертвовать собой ради своего союзника. Отмечая, что гитлеровцы лишили венгерский народ самого ценного - свободы и независимости, Хорти заявил: "Я принял решение сохранить честь венгерской нации даже в глазах бывшей союзницы и довел до сведения здешнего представителя Германского рейха, что мы заключили предварительное соглашение о перемирии с бывшим противником и прекращаем против него боевые действия"97. Рассчитывая на вступление в силу отданного им "закодированного приказа", Хорти в заключение призвал армейских командиров действовать в соответствии с ним, а всех венгров — участвовать в спасении Венгрии.

Объявление о перемирии явилось полной неожиданностью для гитлеровцев. Воззвание Хорти в народе было встречено с большим воодушевлением. Из тюрем срочно начали выпускать политзаключенных, арестованных гитлеровцами, активизировались подпольщики, готовые реализовать призыв правителя. Антифашистские силы подполья готовились к национальному сопротивлению. Как отмечалось в корреспонденции шведского журналиста из Будапешта по Лондонскому радио, "после оглашения декларации Хорти на улицы Будапешта высыпали жители и десятки тысяч беженцев из зон военных действий... Незнакомые люди обнимали друг друга, повсюду раздавались приветственные возгласы в честь мира, союзников и Советского Союза. Вдруг появились немецкие танки, которые стали беспорядочно стрелять в толпу... Те, у кого было оружие, и солдаты, поддержанные полицией и военными формированиями, вступили в борьбу с немецкими солдатами и танками"98.

Силы, однако, были неравны. Оккупанты быстро подавили сопротивление жителей. Вслед за этим немцы овладели центральной радиостанцией и телефонным узлом. Подтвердились высказывания Бетлена о неумении Хорти руководить сухопутными силами, выяснились недостатки военного обеспечения акции по выведению Венгрии из войны. Правда, условия были весьма сложными и не благоприятствовали сопротивлению, так как у Хорти в самом деле были весьма ограниченные возможности. Венгерская столица оказалась в руках гитлеровцев, сосредоточивших там накануне крупные силы, включая более 600 танков99.

Таким образом, у фашистов имелись большие возможности для нейтрализации действий Хорти и венгерских антифашистов. 15-16 октября возникли лишь местные и разрозненные очаги недостаточно подготовленного общенационального сопротивления. Действия отдельных армейских командиров также были нейтрализованы, многие из них не решились на самостоятельные действия. Лишь генерал-полковник Б. Далноки-Миклош с частью своих войск (около 20 тыс. человек) перешел в расположение войск 4-го Украинского фронта и оттуда обратился к солдатам с призывом последовать его примеру.

Резиденция Хорти стала осажденной крепостью в прямом смысле слова. Он еще вечером получил ультиматум фюрера - сдаться, но не отреагировал. Ему было предложено "убежище", если он добровольно откажется от власти и передаст ее ставленнику Гитлера - Салаши. Хорти отверг и это предложение. Вскоре, однако, радио уже передавало обращение главаря венгерских фашистов. Выяснилось, что соотношение сил не в пользу Хорти. Сказалось присутствие в Будапеште Скорцени и Баха фон Залевск^ Гитлеровцы от имени Вёрёша издали фальшивый приказ, отменявший все прежние распоряжения Хорти. В результате в армии началась неразбериха - она оказалась дезориентированной. Гитлеровцы же готовились к захвату королевского замка, откуда от Хорти еще на рассвете 15 октября пришло сообщение для делегации в Москве с просьбой о советской помощи в случае германского нападения. В тот же день в Москву поступило еще три радиограммы с просьбой "о немедленной помощи парашютистами и быстрого продвижения к Будапешту" с целью занятия Будапешта советско-венгерскими войсками.

Ночь с 15 на 16 октября была тревожной. Руководитель военного кабинета Хорти генерал-лейтенант А. Ваттаи о событиях той ночи записал в свой дневник: "Положение безысходное; для защиты замка в нашем распоряжении имеется около 300 телохранителей, но и они безоружны перед танками противника; отряды СС и 24-й танковый корпус готовятся к штурму замка; все контакты с окружающим миром прерваны. Я спустился к Амбрози для обсуждения ситуации. Пришли к выводу, что совершено предательство (со стороны генералов генштаба армии. - Б.Ж.) и мы лишены всех сил. Немцы стали хозяевами положения. Остается либо пожертвовать жизнью 300 телохранителей, либо сдаться"100.

Ночью Хорти решил отправить свою семью в более безопасное место - посольство Ватикана. На рассвете немцы начали штурм королевского дворца. В перестрелке погибли 28 гитлеровцев101. Однако на подступах к дворцу шли бои. Обороной там командовал сын бывшего премьер-министра Каллаи, Андраш, который был взят в плен и отправлен в концлагерь Дахау. Хорти, убедившись в бессмысленности кровопролития и не желая жертвовать жизнью своих телохранителей, распорядился прекратить сопротивление. Утром арестованного Хорти отвезли в резиденцию СС.

Отряд СС силой проник в папское посольство, где взял под стражу остальных членов семьи Хорти. Их вскоре также доставили в штаб-квартиру СС, где уже находились Хорти и генерал Ваттаи.

Перед отправкой в Германию Хорти дали знать, что жизнь сына и других членов семьи будет зависеть от его готовности подписать "бумагу" об отказе от власти и о ее передаче новоиспеченному "вождю нации" Салаши. Намекали и на то, что, подпишет он ее или нет, общественность все равно будет проинформирована о том, что он ее подписал. Гитлеровцы нуждались в формальном подтверждении "законности" своих действий, всего государственного переворота. Хорти в унизительных условиях - в ванной комнате королевского дворца, под дулами автоматов трех эсэсовцев - был вынужден подписать документ о сложении с себя обязанностей главы государства и назначении премьер-министром Салаши - самозванного венгерского "фюрера".

Итак, Хорти не удалось вывести страну из войны. С его арестом и вынужденным отказом от власти, собственно, и завершился более чем 24-летний период его правления, настал конец той эпохи в истории Венгрии, который носил название "хортистский период", или "хортистская эпоха".

"В результате безответственности Хорти и его сторонников объявление о "10? перемирии принесло не мир, а самые тяжкие испытания для венгерского народа , -констатировалось в одном из документов ВКП. А в газете "Делмадьярорсаг" 28 декабря 1944 г. Хорти были предъявлены обвинения в том, что он обнародовал свое "Обращение" только тогда, когда "было совершенно очевидно, что немцы силой оружия воспрепятствуют проявлению воли большинства нации", так как "к тому времени они уже стянули к Будапешту силы, более чем достаточные для того, чтобы помешать выполнению его приказа"103. Характерно, что в первоначальном варианте "Программы компартии о демократическом обновлении и подъеме Венгрии" хотя и говорилось о том, что Хорти и его окружение "собирались, наконец, порвать с гитлеровской Германией и сбросить с себя фашистское ярмо", однако после согласования проекта с Г.М. Димитровым текст стал более суровым в отношении бывшего венгерского правителя. В частности, Хорти назывался "последним вассалом", который "не сумел совершить поворота в своей политике, не мог побороть своего страха перед массами, не хотел опереться ни на массы, ни на армию .

Насколько обоснованы и объективны все эти оценки, насколько они учитывают реальные условия и возможности бывшего главы венгерского государства? Безусловно, позиция лавирования и нерешительности не могла привести к выводу Венгрии из войны, но при этом нельзя забывать об исторических реалиях и ограниченных возможностях Хорти. Не имея гарантий, он часто не хотел рисковать жизнью сотен тысяч людей. Ему ведь были известны уроки и судьба Варшавского восстания, что, безусловно, оказывало влияние на его решение, и он долгое время занимал выжидательную позицию. Когда же решился на окончательный шаг, то оказался в плену собственных недочетов и был парализован позицией и действиями своего генералитета. Что же касается общей характеристики хортистского периода венгерской истории, то нужно отметить, что именно в конце войны и в послевоенные годы закладывалась и утверждалась та идеологизированная оценка Хорти и его деятельности ("хортистская диктатура", "хортистский фашизм"), которая не всегда учитывала объективные реалии. Со временем она становилась предвзятой официальной доктриной, на долгие годы наложившей отпечаток на исторические исследования по проблемам войны, хортизма и всего хортистского периода.

13.ПЛЕН И ЭМИГРАЦИЯ

 Вместе с семьей Хорти был размещен в охотничьем замке Хиршберг под Вайл-хаймом, где содержался под охраной 12 эсэсовцев и 100 солдат с овчарками105. Для пленников был отведен второй этаж трехэтажного дома (на первом и третьем этажах размещались гестаповцы), а во дворе, обнесенном высоким забором и колючей проволокой, в бараках находились солдаты.

Хорти напрасно надеялся увидеть своего сына, долго не располагал о нем никакой информацией. Позже выяснилось, что он вместе с сыном Каллаи находился в концлагере; держали его изолированно, в отдельной камере непосредственно над крематорием, рядом с камерой пыток. Наступление американских войск заставило гитлеровцев переправить Хорти-младшего из Маутхаузена в Дахау, а затем - в Южный Тироль, где политических заключенных освободила 5-я армия США. Гитлеровцы просто не успели их расстрелять.

Что-то похожее было и с самим Хорти. Охранявший его отряд СС согласно приказу должен был уничтожить его и членов семьи. Однако гестаповская группа во главе с Клейном, которому было предписано это сделать, по настоянию швейцарского консула пощадила жизнь бывшего главы венгерского государства (об этом рассказал представитель германского консульства, постоянно находившийся рядом с семьей Хорти). 1 мая 1945 г. они были освобождены американцами.

Семья Хорти, казалось бы, получила долгожданную свободу и была переселена из замка в Ваилхайм, в двухэтажный дом местного пекаря. Вскоре, однако, командование 7-й армии США взяло Хорти под стражу. Предстояло шестимесячное пребывание в различных лагерях депортированных, расположенных на территории Германии и Бельгии. В конце сентября Хорти был переведен в Нюрнбергскую тюрьму. Некоторое время судьба его оставалась неопределенной. Единственной отрадой тогда для престарелого Хорти стала встреча в Нюрнберге после 14-месячного расставания с сыном Миклошем, которого американцы доставили из Италии. Неопределенность положения Хорти объяснялась тем, что не было ясно отношение правительства СССР; американцы предполагали, что советское правительство будет настаивать на выдаче Хорти как военного преступника. Как известно, в Нюрнберге проходил процесс над фашистскими главарями, виновными в развязывании войны и совершении преступлений против человечества. Англичане и американцы не считали Хорти виновным и собирались использовать его на процессе в качестве свидетеля. Нельзя было также привлечь Хорти к ответственности и в соответствии с венгерскими законами. Правда, в Венгрии тогда далеко не все делалось по закону. И все же никто из венгерских новых политиков, за исключением руководителя компартии М. Ракоши, и не думал об этом.

В беседе с Г.М. Димитровым в ЦК ВКП(б) 23 июня 1945 г. лидер венгерских коммунистов при обсуждении проблем внутренней и внешней политики Венгрии поднял этот вопрос. Когда бывший глава Коминтерна предложил своему собеседнику составить список десятка на два фашистов и попросить их выдачи для организации громкого судебного процесса, Ракоши ответил, что они уже осудили около 60, но все же те были лишь "сошки", а для эффекта нужна крупная "рыба". Затем добавил: "У нас имеется единственный генерал-адъютант Хорти, и мы через этого генерала попробуем создать настоящий большой процесс"106. Замыслу Ракоши, однако, не суждено было реализоваться. Помешали обстоятельства и прежде всего то, что Хорти не было в Венгрии

Хорти, находясь в Нюрнберге, летом 1945 г. привлекался для выяснения различных обстоятельств периода войны. Его не только допрашивали, но и вели с ним беседы представители различных ведомств союзных государств, в ходе которых он имел возможность оценивать свои поступки, анализировать венгерскую внешнюю политику. После одной из таких бесед представитель внешнеполитического ведомства Великобритании И.М. Эддис пришел к заключению, что, как только началась война, у Хорти остались незначительные возможности оказывать воздействие на политику107. А известный английский историк А. Макартни, который тогда же получил возможность взять у Хорти несколько интервью, сообщал в Форин оффис: "Хорти говорит откровенно, ничего не скрывает и не врет... Тот факт, что его страна оказалась тесно связанной с Германией, объясняет исключительно ее географическим положением"108. Он полностью убежден в том, что "у Венгрии не было выбора между сопротивлением и нейтралитетом" в этой войне, - "сопротивление для нее означало бы ликвидацию национального существования"109.

18 декабря 1945 г. американские власти отпустили Хорти на свободу и даже доставили на машине к его семье в Ваилхайм, с которой он был восемь месяцев в разлуке. Хорти и его семья еще почти четыре года оставались в Баварии. В те годы он еще не был обойден вниманием политиков, вершивших судьбу Европы, хотя об этом его и не ставили в известность. В апреле 1946 г. во время пребывания венгерской правительственной делегации в Москве состоялся примечательный разговор со Сталиным и Молотовым, в ходе которого Сталин отметил, что Хорти "все же попросил перемирия" и что его "не следует привлекать к суду". "В Финляндии, - подчеркнул Сталин, - хотели, чтобы Маннергейм предстал перед судом, но мы заявили, что этого не надо делать, потому что он все же вывел страну из войны". "Тем, что попросил перемирия, Хорти частично искупил свою вину", - добавил Молотов110.

Летом 1946 г. Форин оффис обратился к своему послу в Москве для выяснения намерений советского руководства в отношении Хорти. 20 июня 1946 г. Ф. Роберте сообщил в Лондон, что "советские органы не очень заинтересованы в преследовании правителя в качестве военного преступника". При этом он сослался на слова Сталина о том, что Хорти "все же попытался вывести страну из войны", и что его "не следует считать военным преступником и привлекать к ответственности"111.

Новое политическое руководство Венгрии, разумеется, не желало возвращения Хорти на родину. Во всяком случае министр иностранных дел в одной из бесед с сотрудником английского посольства в Будапеште заявил, что не представляет себе ни образ "живого Хорти" в современной Венгрии, ни того, чтобы над ним устроили судебный процесс и приговорили к смертной казни. Он рекомендовал поступить так, "чтобы он никогда не возвращался в Венгрию и жил вместе с семьей за рубежом"112. Судьба Хорти была предрешена.

До конца 1948 г. Хорти и его семья не имели средств, чтобы уехать из Баварии, климат которой оказался неблагоприятным для пошатнувшегося здоровья 80-летнего экс-правителя Венгрии.

Находясь за границей, Хорти был предоставлен самому себе. С ним не искали связей ни послевоенная народно-демократическая Венгрия, ни разношерстная политическая эмиграция. В эмигрантских кругах одно время, правда, предпринимались попытки включить его в политические баталии, но он их отклонил. Несколько позже, в начале 50-х годов, отдельные круги эмиграции просили его стать их руководителем, но старый Хорти предпочел остаться в стороне. Так Хорти оказался в политической изоляции, а затем - в пожизненной эмиграции.

Сам Хорти неоднократно говорил о своем нежелании возвращаться в послевоенную Венгрию, утверждая, что "венгерское правительство в условиях советской оккупации не выражает интересы страны"113. К тому же, являясь ярым антикоммунистом, он не мог не опасаться за свою жизнь. Это позже подтвердила и его сноха Илона: "Само собой разумеется, что тесть не желал возвращаться в Венгрию до тех пор, пока страна оставалась оккупированной. А когда наступили страшные годы сталинской эпохи, правильность данного решения только подтвердилась"114.

Хотя Бавария находилась в зоне американской оккупации и Хорти не считался военным преступником, он стал опасаться агентов титовской разведки, которых нередко замечали дежурившими возле его дома. По этой причине семья Хорти решила покинуть Германию, но они не имели паспортов. Находчивость проявила сноха Илона, которая с помощью американцев добралась до Швейцарии и там разыскала друга Хорти-младшего в португальском посольстве. Он, связавшись с Лиссабоном, выяснил, что Португалия охотно примет Хорти и его семью. Илона вернулась в Вайлхайм с необходимыми документами и визой португальского посольства. Согласно ее утверждениям, это обстоятельство и определило место их будущей эмиграции. Но, видимо, имели значение и другие факторы, в частности климатические условия, жена Хорти перенесла в Баварии четырехкратное воспаление легких. Сказывалась и отдаленность Португалии от политически неспокойных регионов Европы, а также предложенные Салазаром гарантии дипломатической неприкосновенности взамен за отказ от политической деятельности.

Имеются сведения и о том, что Хорти, взвешивая все возможности, не пожелал, например, поселиться во франкистской Испании, а Италию и Францию считал ненадежным местом из-за растущего коммунистического движения в этих странах. Хорти, судя по его письмам, с радостью поселился бы и в Швейцарии, но он считал, что швейцарское правительство, зная о его антибольшевистских взглядах, вряд ли на это согласится115.

18 декабря 1948 г. 80-летний Хорти вместе с семьей, покинув Баварию, отправился в путь. В Генуе они сели на корабль и 11 января 1949 г. уже были в Лиссабоне. Хорти поселился в г. Эшториле, в месте эмиграции ряда бывших государственных деятелей Европы.

В Эшториле Хорти доживал свой век в кругу семьи. Он не занимался, но продолжал интересоваться политикой. Однажды, в мае 1950 г., Хорти сделал небольшое исключение - направил телеграмму Лондонской конференции министров иностранных дел великих держав с просьбой оказать содействие скорейшему возвращению на родину венгерских военнопленных, оставшихся в СССР. В 1952 г. он завершил работу над своими "Мемуарами", которые были изданы сначала на немецком языке в Германии в 1953 г., а затем на венгерском в Буэнос-Айресе. На венгерском языке в Будапеште они были опубликованы только в 1993 г. В них автор еще выражал надежду когда-нибудь вернуться на родину. "Никто не может предсказать, когда наступит освобождение Венгрии, за которое мы трудимся и молимся, и в каких условиях это произойдет... Какими бы средствами ни осуществлялось в будущем отстранение советского империализма, - в чем, наверняка, ведущая роль будет принадлежать Соединенным Штатам, - мы к такому долгожданному часу, безусловно, должны быть готовы"116, - предрекал Хорти. В то же время он пришел к выводу, что народы Дунайского бассейна могут найти свое лучшее будущее не врозь, как мелкие национальные государства, а лишь живя и работая совместно.

В октябрьские дни венгерского народного восстания и освободительной борьбы 1956 г. Хорти, по свидетельству снохи, слушая радио, все надеялся, что наступит час, когда он сможет вернуться на родину. Однако 4 ноября, когда советские войска приступили к восстановлению прежних порядков в стране, 88-летний старец перестал слушать радио, больше не брал в руки газет, стал совершенно безразличен ко всем политическим событиям в мире. В нем что-то окончательно погасло. Тогда же он разочаровался и в западных политиках, от которых ожидал поддержки революционной борьбы венгерского народа.

26 января 1957 г. бывший правитель Венгрии слег, а 9 февраля 1957 г. на рассвете на 89-м году жизни Хорти заснул навсегда. Хорти был похоронен в Лиссабоне на английском военном кладбище. Спустя два года, 5 января 1959 г., ушла из жизни и его жена. Их младший сын, Миклош Хорти, проживает ныне вблизи Лиссабона. Ему исполнилось 87 лет.

Хорти не смог вернуться на родину, однако его желание все же исполнилось. Правда, это произошло через много лет после его кончины. Известие о том, что останки бывшего правителя будут перезахоронены в Венгрии, вызвало различную реакцию среди политических партий и лидеров страны: одни выражали понимание и одобрение, другие - протестовали, считая его виновным за преступления времен второй мировой войны.

4 сентября 1993 г. в Венгрии, хотя и без особых официальных торжеств, состоялась церемония перезахоронения останков Хорти в семейном склепе в Кендереше, в присутствии большого количества людей, пришедших отдать должное одному из наиболее известных политических деятелей Венгрии XX в., стоявшему во главе государства в годы серьезных исторических испытаний, выпавших на долю Венгрии.

Список литературы

  1. Пушкаш А.И. Венгрия в годы второй мировой войны, М., 1966; его же. Возникновение и крах фашизма в Венгрии. - Новая и новейшая история, 1970, № I, 5; его же. Внешняя политика Венгрии. Ноябрь 1918-апрель 1927 г. М., 1981.
  2. A fasiszta rendszer kiépítése és a népnyomor Magyarországon, 1920-1924. Budapest, 1956; idem. A fasizmus kérdéséhez. Budapest, 1976.
  3. Pölöskei Ferenc. Horthy és hatalmi rendszere 1919-1922, Budapest, 1977.
  4. Pintér István.Ki volt Horty Miklós? Budapest, 1968; Vas Zoltán. Őfelsége szárnysegéde: Horthy Miklós. Budapest, 1981.
  5. Horthy M. Emlékirataim(далее - HME). Budapest, 1990.
  6. Gosztonyi P. Miklós von Horthy. Admiral und Reichsverweser. Göttingen: Musterschmidt, 1973; idem. A kormányzó Horthy Miklós. Budapest, 1990 (далее ссылки на это издание).
  7. Pándi L. Egy portugáliai magyar száműzőtt: Horthy Miklós. - Acta Historica. Kúlőnszám. Szeged, 1991.
  8. Gosztonyi Р., Kanyó A. Vendégúnk Horthy Istvánné, - Magyarország, 1990, № 29-34.
  9. Romsics I. Bethlen István. Politikai életrajz. Budapest, 1991.
  10. Ullein-Reviczky A. Német háború - orosz héke. Budapest, 1993.
  11. HORTHY MIKLÓS TITKOS IRATAI (далее - HMTI). Budapest, 1963.
  12. Horthy Miklós dokumentumok túkrében.Budapest.1993
  13. 19 Csizmadia R., Kovбcs К., Asztalos L. Magyar бllam-йs jogtцrtйnet. Budapest, 1981, 577-579. old.; HME, 138-139. old.
  14. 20 НМЕ, 147-148. old.
  15. 21 Ibid., 149-150. old.
  16. 23
  17. 22 Ibid., 156. old.
  18. Ibid., 157-158. old.
  19. 24 Pintér I. Op. cit., 89. old.
  20. 26 Bethlen Istvбn grуf beszйdei йs нrбsai. I. kцt. Budapest, 1933, 157. old.
  21. 27 A bethleni konszolidбciу бllam-йs kormбnyzati rendszere. -Tбrsadalmi Szemle, 1985, 12. sz., 66. old
  22. 28 HMTI, 139. old.
  23. 29HME, 160-161. old.
  24. 30 Ormos M. Ismerjьk-e Horthy Miklуst? - Kritika, 1991, 2. sz., 38. old.
  25. 31 Gosztonyi P. Op. cit., 61. old.
  26. 32 Romsics I. Op. cit., 175. old.
  27. 33НМЕ, 197. old.
  28. 34 Romsics I. Op. cit., 176. old.
  29. 35 Ibid., 176-178. old.
  30. *> Adatok a trianoni Magyarorszбgrуl. -Magyarok a Kбrpбtmedencйben. Budapest, 1988, 236. old.
  31. 37 Romsics I. Op. cit., 178. old.
  32. 38 HMR 174-175. old.
  33. 40 Pritz Р. Magyarorszбg kьlpolitikбja Gцmbцs Gyula miniszterelnnцlksйge idejйn (1932-1936). Budapest, 1982,
  34. 51. old.
  35. 42 Ibid.. 268. old.
  36. 43 i..i,,!„fi„ Mao
  37. 41 Pritz P. Op. cit., 265-268. old.
  38. kьlDolitikбia, 1919-1945. Budapest, 1987, 156. old.
  39. 45 Juhбsz Gy. Ор. cit, 157. old.
  40. 46 НМЛ, 167. old.
  41. 47 HME, 207. old.
  42. 81 Цит. по: Juhбsz Gy. Op. cit., 249-250. old.
  43. 82 Ibid., 248. old.
  44. 83 Ibidem.
  45. 1 BerendT.I. Vбlsбgos йvtizedek. Budapest, 1983, 165. old.
  46. 2 Horthy Miklós dokumentumok tükrében. Budapest, 1993.
  47. 76 Ногу A. Mйg egy barбzdбt sem..., Bйcs, 1967.
  48. 77 НМЕ, 238. old.
  49. 78 Ibid.. 239. old.
  50. 79 Кстати, в § 5 Тройственного пакта оговаривалось, что обязательства по пакту не затрагивают политических отношений стран-участниц с СССР.;
  51. ' ЦХИДК, ф. 500, оп. 4, д. 421, л. 56. 1НМЕ, 233-237. old. ' Международные отношения и страны..., с. 81-82.
  52. Ibid., 227. old. 1 Ibid., 232. old.